— Я очень рада, что Сережа встретил тебя, — неожиданно сказала Елена. — И влюбился. Я давно не видела его таким счастливым. Но ты должна кое-что знать о нем.

— Звучит так, словно мне это не понравится.

— Сережа долгое время был влюблен в девушку своего друга. Когда у них возникли проблемы и они расстались, он сделал все, чтобы она стала его женой. Он был уверен, что это его счастливый шанс, что она наконец заметит его и ответит взаимностью. Но свадьба так и не состоялась, потому что эта девушка не смогла его полюбить по-настоящему и вернулась к бывшему. Мне было больно за сына, но я не могу винить ее, потому что мы все знали, кому ее сердце принадлежало раньше. Для Сережи это стало тяжелым испытанием. Поэтому я рада, что в его жизни появилась ты. Я вижу, как он смотрит на тебя. Но я прошу тебя об одном — не разбивай ему сердце.

— И как вы себе это представляете?

— Не позволяй ему мечтать о том, чего не сможешь ему дать.

— Не беспокойтесь, я никогда так не поступлю с ним, — пообещала я. Елена кивнула и стала ставить чашки на поднос.

— Я рада, что мы поняли друг друга, — сказала она.

* * *

После чаепития мы с Хосе начали собираться домой. Бабушка с мамой отвели меня в сторону, по очереди диктуя списки того, что им завтра нужно привезти и какой подарок Елене выбрать. Я включила диктофон, чтобы ничего не упустить. Лиза с отрешенным видом наблюдала за нами.

— Ну все, иди давай, — важно сказала бабушка, когда ЦУ были полностью исчерпаны. — И будь поласковее со своим Хосе. Если ты испортишь с ним отношения, мы тебе этого никогда не простим.

— Вряд ли ты кому-то еще приглянешься, кроме него.

— И хоть кто бы знал, что он в тебе нашел, — вздохнула бабушка и посмотрела на Лизу.

— Сделай хоть что-то стоящее, — напутствовала меня мама.

В комнату вошел Хосе и, взяв меня за плечи, повел в прихожую, из чего я сделала выводы, что он подслушивал. Я попрощалась с его семьей и выбежала из квартиры. Мне хотелось на свежий воздух. Хотелось побыть одной.

Хосе вызвал лифт и двери тут же открылись. Мы вошли в кабину, и я привалилась к стенке.

— Мы сейчас за Врушей, а потом к тебе? — уточнил Хосе.

— Да.

Двери лифта закрылись, и мы поехали вниз. Хосе подошел ко мне, и его руки оказались по бокам от меня. Прежде, чем я начала бояться, что мы упадем, он поцеловал меня в губы.

Негодяй просит невозможного

Немного разомлевшая от вина, я поддалась губам Хосе, очарованная его нежностью, за которой ощущался напор. Я ответила на его поцелуй и подчиняясь теплу его губ, потянулась к нему сама. Обняла его, прижимаясь к его крепкой груди. Мне хотелось большего. Чтобы мы занялись любовью прямо здесь, чтобы у меня не было времени думать и страсть полностью захватила меня. Отключить голову, позволив себе только чувствовать. Как бы я ни старалась быть логичной и правильной, я была всего лишь влюбленной девушкой, желающей взаимности. Мое тело предавало меня, и я могла его понять, но разочарование в Хосе каплей яда стекало в эту истому, не давая поддаться искушению.

Хосе желал того же и даже джинсы не могли скрыть его стремлений.

— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел Хосе между поцелуями. — Я хочу тебя.

— Правда? — глядя ему в глаза, спросила я. — Или это снова игра?

— Ты ведь сама знаешь, — проводя пальцем по моей нижней губе и это просто прикосновение заставило меня трепетать.

— Не знаю, Хосе. Там, в домике Штейна, я знала одного человека, который был добрым и с ним хотелось пойти на край света. А сейчас передо мной обманщик и манипулятор. И я не понимаю, в какой момент ты был настоящим. Я не знаю тебя, Хосе.

— Я никогда не лгал тебе.

— Как я могу верить, видя, как ты лжешь другим? — сказала я. — Особенно своим близким. И меня принуждаешь к этому.

— У меня есть причины.

— Я не хочу в том участвовать. Отпусти меня, пожалуйста, — попросила я. — Все равно ничего хорошего не получится.

— У нас еще есть три дня, — наклоняясь ко мне, прошептал Хосе.

— И я хочу, чтобы они закончились, как можно скорее, — призналась я, борясь с желанием расплакаться от собственного бессилия.

Двери лифта распахнулись и Хосе отпрянул от меня, позволяя выйти первой.

* * *

В молчании мы с Хосе приехали домой к бабушке, чтобы собрать нужные ей вещи и забрать Врушу. Я бегала по квартире, стараясь ничего не забыть, хотя не сомневалась в том, что опять сделаю что-то не так. Например, не привезу то, что меня не просили и буду в том виновата, потому что могла бы догадаться сама.

Хосе сперва возился с Врушей, которая до визга обрадовалась нашему приходу, а потом начал рассматривать фотографии, занимающие большую часть стен.

— Кто это снимал? — спросил Хосе, кивнув на стену с черно-белыми фото.

— Большую часть бабушка — она работала спецкором и много ездила по миру, а потом мама пошла по ее стопам. Ее работы слева. Но она проработала недолго — после рождения Лизы поняла, что хочет быть ближе к нам и уволилась.

— А твой отец? — поправляя рамку с фотографией самолета, спросил Хосе.

— Погиб во время одного из репортажей в горячей точке, — закрывая дорожную сумку, ответила я. — Мне на тот момент было четыре года, я его почти не помню.

— Мне жаль, — с искренним сочувствием проговорил Хосе. Я кивнула. Мне не хотелось говорить с ним о своей семье. Я была не готова раскрывать эту темы с человеком, который через три дня должен был исчезнуть из моей жизни. Или я из его. Второй вариант мне нравился больше, он был позитивней, ведь я оставалась хозяйкой положения, а не жертвой, без права на выбор.

— Я все собрала, можем идти, — бодрым голосом сказала я. Хосе забрал у меня из рук сумку и направился к двери. Позвав Врушу и надев на нее поводок, я вышла следом за ним.

* * *

Хосе отвез меня домой. Я надеялась, что как только мы с Врушей выйдем из его машины, он поедет к себе, но вместо этого, он вылез из салона и направился с нами в подъезд.

— Разве тебе не надо домой? — оборачиваясь к нему, хмуро спросила я.