вживую, а Эйдан, как и обещал, хотел показать им этот процесс. А ещё мы с мужем хотели навестить души тех, кто умер в этом доме, исправляя совершенные ошибки. Так что дом был наполнен люди — слуги собирали вещи, рабочие ремонтировали дом, дети купались «напоследок»...Я попросила наш портрет снять в самом конце сборов. Сколько я стояла перед ним, любуясь на эту счастливую семью, не знаю. Долго. Вспоминала слова Эйдана о том, что этот портрет стал скорей всего последней «каплей» для Арнольда. — Они были бы рады, — сказал подошедший сзади Эйдан. — Видеть, что мы всё это сделали. — Да, — кивнула я. — Арнольд бы, правда, как-нибудь наверняка бы пошутил, но дядя был бы горд тобой. — Тобой тоже, — он обнял меня за плечи и поцеловал в макушку. — Сиара, ты была сильнее всех нас. Ты не сдалась даже тогда, когда не помнила, за что бороться. Это ты пришла ко мне. Это ты заставила меня выслушать себя. Это ты дала нам и всей империи шанс вернуть всё. — И это я, выходит, подтолкнула их к смерти, — тихо ответила я. — Не бери на себя вину за чужие поступки, любимая, — мягко произнёс Эйдан. — Это не твоя вина, и притом я глаз готов отдать за то, что ни Магнус, ни Арнольд ни разу даже мысли такой не допустили бы. Они умерли, защищая свои принципы и желая справить грехи. Не умаляй их жертв своей виной. — О да, мой император, спасибо за наставление, — добродушно проворчала я. — Но глаз оставь, пожалуйста, себе. Он у тебя очень красивый, как мы уже выяснили. Ты знаешь, Эйдан, я не хочу забирать этот портрет. — Почему? — нахмурился муж. — Пусть он останется здесь. С ними, — тихо сказала я. — Чтобы они не скучали и не грустили здесь одни. А мы закажем новый семейный портрет. Вместе с ними. — Арнольд-то с какого бока будет на нашем семейном портрете присутствовать? — с мягкой улыбкой фыркнул Эйдан. — Но в целом я не против. — Ну слава богам, — раздался позади задорный голос Арнольда. — А то я возмутиться хотел, что я даже умер, чтобы вам память вернуть, а вы меня на какой-то вшивый семейный портрет добавлять не хотите. Чем я вам не названный брат, Ваше Величество? Мы резко обернулись. Да. По лестнице поднимался Арнольд. Живой. ЖИВОЙ!Худой, обросший, с тёмными кругами под глазами, но живой. Всё такой же едкий, вредный и… такой родной! На пару шагов позади него шла миловидная блондинка… Кажется, я когда-то её видела. — Арнольд?.. — чуть ли не хором воскликнули мы с Эйданом. — Но как?! — Да. Я, — довольно улыбнулся Арнольд. — Давайте уже обниматься, и я вам всё расскажу. Или у императорской семьи нет привычки обниматься с друзьями? — Есть. Но мы обнимемся с братом, — хриплым, надломившийся голосом прошептал Эйдан. — Иди сюда, нахал! И как ты выжил в том аду? — О, это интересная, конечно, история, и я её вам точно расскажу однажды, — загадочно произнёс Арнольд, — но позвольте представить вначале вам, Ваши Величества, мою будущую жену — Диану Кайрлоу. — Кайрлоу? — нахмурились мы, и я запоздало вспомнила девушку. Вроде она была из побочной ветви семьи Лафаер и… женой Себастьяна. — Да, — твёрдо сказал Арнольд. — Лучший подарок от брата в моей жизни. Я его, кстати, казнил по вашему приказу, Ваше Величество. Правда, на месте, до вас не довёз, вы уж не серчайте. — Только если ты прекратишь паясничать, брат, — улыбнулся Эйдан. — Ну, как же ты выжил? — Магнус помог, — веско ответил Арнольд. — Без его магии я бы не смог вернуть всё на место и выжить. Слава императору старому и новому. Я рад, что всё же смог тебе помочь вспомнить свою жену, Эйдан. — А я её и не забывал. Просто запамятовал, — хохотнул Эйдан и поцеловал меня в висок. — Это возраст, брат, — с непередаваемо серьёзным выражением лица ответил Арнольд. — Ничего, Ваше Величество, это лечится, если во время микстуры принимать. Ну... или позвать на помощь мага-менталиста, у вас как раз один такой есть. Быстренько твою голову в порядок приведу, всех своих жён сразу вспомнишь. — ВСЕХ?! — нахмурилась я. — Это о чём он, дорогой?! — Нам твоей «помощи» уже хватило! — добродушно усмехнулся Эйдан. — Будешь копаться в моей голове, я твою откручу! А если продолжишь чушь молоть, зачарую молчать на целый месяц. — Да ты что? Я же лопну от шуток! Да шучу я, шучу. Видишь, Диана, всё как я говорил, — картинно оскорбился Арнольд, — люди они чудесные, но с юмором у них проблема. Но я их всё равно очень люблю.

ЭПИЛОГ

Десять лет спустя

Я стояла на балконе и смотрела, как солнце садится за горизонт, окрашивая небо и столицу в золотой и багряный. Это лето выдалось тёплым, и сейчас, под вечер, казалось, воздух плавился от тепла, а потому дрожал вдалеке, пока город погружался в золотистую дымку заката. Прошёл ещё один день, а там, внизу, целый мир жил своей жизнью. И слава всем богам! Пусть живёт! Ведь скоро кое-кто новый явится в него. Позади, из гостиной, слышался негромкий смех слуг, перезвон посуды во время смены блюд и голос Кайла, который что-то доказывал Эйдану. Наверное, они опять спорили о том, какая магия эффективнее в бою. Я улыбнулась и прикрыла глаза. Десять лет. Целая жизнь. И всё это время каждый день приносил новое испытание и новое счастье. Быть правителем — ох, как непросто. Поводов для печали много, как и для счастья. Целая империя. Кайлу и Эмбер уже по семнадцать. Семнадцать! Мамочки родные! Неужто это я когда-то родила на свет этих чудесных юношу и девушку? Даже не верится. Сын вырос очень похожим на Эйдана. Высокий, широкоплечий, с той же упрямым подбородком и пронзительным взглядом, как у его отца. Он готовится принять титул наследника престола на следующий год. Волнуется, хоть и скрывает. Точнее, пытается. Что можно скрыть, если в семье есть эмпат и менталист? Старожилы говорят, сын очень похож на Магнуса в молодости — такой же серьёзный, ответственный и немного суровый. Но для меня он всё тот же маленький мальчик, который сказал мне: «Мама, я тебя защищу!». Эмбер тоже выросла в настоящую красавицу, с моими глазами и волосами, но характером отца. А характер у него чудесный, хоть и не сахар. Дочка — самая завидная невеста империи, но Эйдан строго относится к выбору будущего претендента в зятья. Даже не знаю, кого он сочтёт достойным нашего сокровища. Зато для младшей дочки, Калиссы, жених уже