своей жизнью ради него. Ради чёртового идиота. Одному Богу известно, сколько ещё у него есть сюрпризов. — Мама расхаживает по кабинету Эша.

— Это несправедливо, и я не собираюсь губить свою жизнь. Эш — это моя, блядь, жизнь, — возражаю я.

— Бри, ты должна поехать с нами домой. Мы уходим. Пошли, — рычит папа.

— Можете смело уходить сами. Я никуда не пойду.

— Ты поедешь с нами! Даже если мне придётся перекинуть тебя через плечо и вынести, я это сделаю.

— Попробуй. — Я пожимаю плечами.

Знаю, он так и поступит. Но я не сдамся.

— Бреанна, пожалуйста. Просто вернись домой. Проведи несколько дней без него, и пусть твой разум обретёт, блядь, ясность. — Папа проводит пальцами по волосам, его раздражение от моего неповиновения очевидно.

— Я не ухожу. Но если вы двое не прекратите вести себя так, будто я чертов подросток, за которого вы можете принимать решения, вы, конечно, можете. Вас никто не останавливает. У вас два выбора: либо вы смиритесь с тем фактом, что мы с Эшем вместе. Что меня не волнует, что это не мой ребенок, потому что если это ребенок Эша, я буду любить его так же сильно, как люблю его самого. Или, если не сможете, тогда я не вижу причин, почему вы должны здесь находиться.

Папа смотрит на меня. Нет, смотрит прямо мне в душу — вот что точнее.

Несколько минут мы оба не отводим взгляда. Пока он наконец не фыркает.

— Ты правда веришь, что сможешь любить этого ребёнка как своего? — тихо спрашивает он.

— Да.

Я не говорю ему, что уже чувствую связь с ней. Когда я держала её на руках, я чувствовала непреодолимое желание защитить её, укутать и уберечь от всего, что могло бы причинить ей боль.

— Хорошо, — говорит папа.

— Хорошо? — Мы с мамой смотрим на папу так, будто у него выросла вторая голова. Он никогда так просто не сдаётся.

— Это не идеально. И это не то, чего я хочу для тебя. Но я сделаю всё возможное, чтобы не убить этого засранца. — Он ухмыляется.

Я смотрю на маму, которая перестала ходить взад-вперёд и просто смотрит на меня.

— Бреанна, он… — она делает паузу, тяжело вздыхает, прежде чем продолжить. — Он хорошо к тебе относится, правда? Ты бы сказала нам, если бы он плохо с тобой обращался… Ты бы обратилась к нам, если бы тебе нужна была помощь, правда?

Папа обнимает маму.

— Эмми, не могу поверить, что говорю это, но это Эш. Мы его знаем. Он не такой.

— Мама, обещаю, если бы я когда-нибудь оказалась в такой ситуации, я бы пришла к тебе.

Я не говорю ей, что сама отрубила бы голову любому, кто попытается меня тронуть. Я слышала о её прошлом до того, как она познакомилась с моим отцом.

У неё были очень тяжёлые отношения, из которых ей потребовались годы, чтобы наконец-то выбраться.

— Ладно, ну что ж, пойдём познакомимся с нашим внуком, Джош.

— Спасибо. Люблю вас, — говорю я, обнимая их обоих.

Вырываясь из этого воспоминания, я выключаю горячую воду. В доме тихо, Алисса и Зак остались в комнате для гостей. Фейт спит в своей коляске в комнате Эша. Эш принял душ раньше меня, так что нам не пришлось оставлять ее одну.

Вытершись и натянув через голову одну из рубашек Эша, я иду в спальню. Эш лежит на кровати, Фейт спит на его обнаженной груди. Я стою и наблюдаю за происходящим. Он будет отличным отцом, в этом я уверена.

Я заползаю на кровать рядом с ним, протягивая пальцы, чтобы взять маленькую ручку Фейт.

Эш поворачивает голову ко мне, подносит мою руку к своим губам и целует ладонь.

— Ты в порядке? — он тихо спрашивает меня.

— Мммм, а ты?

— Я не знаю. Я боюсь, что все испорчу.

— Я тоже. — Я бросаю взгляд на мирно спящую малышку. “Я просто не понимаю, как кто-то может не хотеть ее. Посмотри на нее... Она… идеальна, — шепчу я единственное слово, которое кажется подходящим.

— Я зол, что она не обратилась ко мне раньше. Я знаю, доктор сказал, что все выглядит нормально, но что, если последние четыре недели о ней не заботились? Как мы узнаем, что с ней на самом деле произошло?

— Мы не узнаем. Может получить второе мнение? Отведи её к другому врачу, если хочешь? — предлагаю я. Мне всё равно этот врач не понравился.

— Как думаешь, стоит? — спрашивает он.

— Понятия не имею, но это же не повредит, правда?

— Знаешь, я не обижусь, если ты проснешься завтра и решишь уйти. Я очень люблю тебя, Бреанна, но не хочу тянуть тебя на дно.

— Тебе нужно перестать говорить мне уйти. Я не уйду, Эш. Я люблю тебя. Не знаю, что ещё мне нужно сделать, чтобы доказать тебе это.

— Ничего. Тебе не нужно ничего доказывать, Бри. Я знаю, что ты меня любишь, но теперь дело не только во мне. Путь, который я хотел для нашей жизни, перевернулся с ног на голову.

— Иногда лучшие вещи — те, которые не запланированы, — говорю я ему.

— Если мы сделаем это вместе, как думаешь, ты сможешь научиться любить её так же, как любишь меня?

От слов Эша у меня кружится голова. Я знаю, что он понимает меня лучше всех, но этот вопрос заставляет меня осознать, насколько лучше. Я была удивлена, когда у меня начали возникать чувства к Эшу.

Тогда я не понимала, что происходит. Но я была молода. Сейчас я старше, но мои чувства к нему всё ещё так меня захлёстывают, что я сомневаюсь в собственном здравомыслии.

— Кажется, я уже могу, Эш. Не знаю, как объяснить. Это совсем не то, как я люблю тебя. — Я на мгновение задумываюсь, пытаясь придумать, как это описать, как он это поймёт. — Было ли у тебя что-то, что ты хотел спрятать? Хранить в сейфе, чтобы никто другой не добрался? Что-то, что ты не хотел бы ранить или сломать?

— Да. Но мне говорили, что держать женщин запертыми в башне — это не в духе двадцать первого века. — От его ухмылки меня пробирает дрожь.

— Вот так оно и есть. Когда я смотрю на неё, я хочу, чтобы она была в безопасности. Я не хочу, чтобы к ней прикасались другие.

— Ты единственный ребёнок в семье, Бри. Ты не любишь, когда трогают то, на что ты претендуешь.

Эш смеётся, и гул его груди на мгновение пробуждает Фейт, прежде чем её маленькое тело снова