— Отлично, и ты тоже. Знаешь что? Можешь сколько угодно осуждать. Это ничего не изменит. Я женюсь на ней. И я буду тем, кто состарится и поседеет рядом с ней, так что можешь привыкать к мысли о Brash, потому что это навсегда. — Я допиваю остатки пива.

— Brash? — спрашивает Джош.

— Бри и Эш: Brash. — Я ухмыляюсь.

— Чёрт возьми, ты слишком много времени провёл с этим идиотом в детстве, — бормочет Дин, указывая на дядю Брея.

ГЛАВА 26

Бреанна

— У нас тридцать минут до того, как нам нужно быть в клубе.

Эш стоит в дверном проеме ванной. Он отлично выглядит сегодня вечером, на нем темно-синий костюм, который сидит как влитой. Его волосы немного светлее, а кожа чуть более загорелая после нескольких дней, проведенных на солнце на семейном ранчо.

— Ну, может, нам не следовало останавливаться по пути сюда те пару раз. Если бы мы приехали раньше, я бы была готова раньше. — Я прикусываю нижнюю губу, вспоминая причины, по которым мы останавливались.

Первый раз был потому, что Эш захотел пить, но не ту жидкость, что продается в магазине. Нет, он жаждал того сока, который можно найти только между моих ног — это его слова, не мои.

Во второй раз это произошло из-за того, что я, очевидно, одарила его таким взглядом. По словам Эша, у меня такой взгляд бывает, когда я чертовски возбуждена, и он не хочет, чтобы его девушка осталась неудовлетворенной. Я не стала с ним спорить, потому что он был прав. Я была чертовски возбуждена. Но наблюдая за тем, как он ведет машину… чувствовать, как его пальцы скользят вверх и вниз по моему обнаженному бедру… Что ж, девушка не может вынести это.

Третий раз он съехал на пустынную стоянку для отдыха, сказав, что хочет размять ноги, что он и сделал... стоя позади меня, пока я нагнулась на капоте машины. Если каждая поездка будет такой, я покупаю чертов автофургон. Может быть, эти "серые кочевники" (пенсионеры-путешественники) знают что-то, чего не знаем мы.

— Детка, все эти остановки были необходимы. К тому же, я ни разу не слышал, чтобы ты жаловалась. — Он ухмыляется, такой уверенный в себе.

Я уже собираюсь ответить, как по квартире раздаётся звонок.

— Что это, чёрт возьми, такое? — спрашиваю я, никогда раньше не слышав этого звука.

— Это швейцар. Ты кого-то ждёшь?

— Нет, у всех, кого мы знаем, есть код доступа, Эш.

Я продолжаю завивать волосы, пока Эш разбирается со швейцаром. Эш не выходит из ванной. Он просто нажимает кнопку на стене. Я раньше даже не замечала домофон.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, мистер Уильямсон, простите за беспокойство, но у вас тут… э-э… посылка.

— Просто оставьте её в стороне. Я заберу её завтра, — отвечает Эш.

— Видите ли, это не тот пакет, который я могу просто выбросить, мистер Уильямсон. Мне действительно нужно, чтобы вы спустились вниз. Или, может быть, лучше я просто принесу его вам. Я мигом поднимусь.

Линия обрывается, и Эш встречает моё отражение в зеркале.

— Ваш швейцар всегда такой… необычный? — спрашиваю я его.

— Нет, никогда. Пожалуй, я пойду к нему. — Эш поворачивается, чтобы уйти.

— Подожди меня. Мне нужно увидеть, что так взволновало старика. — Я откладываю бигуди, не обращая внимания на то, что волосы уложены лишь наполовину.

Мне интересно увидеть этот пакет. Лучше бы это был не палец, не голова, не что-нибудь ещё отвратительное. У меня сейчас нет сил на такую ерунду.

— Твоё воображение разыгралось, Бри. Это не часть тела, — смеётся Эш.

Я не заметила, как произнесла это вслух. Мы доходим до вестибюля как раз в тот момент, когда двери открываются, и швейцар выходит, толкая коляску.

— Сегодня что, день, когда нужно приводить внуков на работу?

— Простите, мистер Уильямсон, но леди просила, чтобы я лично доставил её вам, — говорит швейцар.

— Что доставил? — спрашивает Эш.

— Ребёнка. — Он кивает на коляску.

— Простите? — спрашивает Эш.

— Ребёнок? — ахнула я. Ребёнок… Какой-то сумасшедший только что принёс Эшу ребёнка.

— Вот, это всё, что она велела вам передать. — Он передаёт Эшу жёлтый конверт.

Я вижу, как Эш открывает его и достаёт рукописное письмо. Его руки начинают дрожать. Лицо бледнеет.

— Это какая-то шутка? — резко говорит Эш, глядя на швейцара.

— Нет, сэр.

Мужчина заходит обратно в лифт и нажимает кнопку, оставляя коляску — и ребёнка — в прихожей.

Я выхватываю письмо у Эша, пока он стоит и смотрит в коляску.

ДОРОГОЙ ЭШ,

Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом. Отец не должен так знакомиться со своей дочерью в первый раз.

Я думала, что справлюсь. Я правда думала, что смогу всё сделать сама и не буду тебя вмешивать. Оказалось, что не смогла.

Я очень старалася любить её, но не могу. Не получается. Когда я смотрю на неё, я ненавижу её. Мать не должна ненавидеть своего ребёнка. Мать не должна мечтать о том, чтобы утопить своего ребёнка.

Ей будет лучше с тобой. Ты сможешь её полюбить. А если не сможешь, у тебя есть семья, которая поможет.

В этом конверте ты найдёшь всё необходимое. Я наняла адвоката, чтобы всё оформить. Всё законно. Я отказалась от всех свои родительских правах.

Я назвала её Фейт, потому что тогда думала, что она даст мне веру, необходимую для материнства. Ты можешь изменить его, но её настоящее имя — Фейт Лила Уильямсон. Ей четыре недели.

Пожалуйста, позаботься о ней, Эш. У неё должен быть хотя бы один родитель, который будет любить её безоговорочно. Кто защитит её от всего мира.

БЕРЕГИ СЕБЯ,

Хейли.

— КАКОГО ХРЕНА? ЭШ? — Я поднимаю взгляд, а он всё ещё смотрит в коляску. — Что нам делать? — спрашиваю я его.

— Не знаю, — тихо отвечает он, не глядя на меня. В этот момент ребёнок плачет.

— Чёрт, Эш, нам нужно кому-нибудь позвонить. Твоей маме… нам нужно позвонить твоей маме. Или моей, — предлагаю я, и паника всё сильнее нарастает по мере того, как крики становятся громче.

Эш наклоняется и поднимает ребёнка. Как будто он делал это тысячу раз, он прижимает её к груди, и она тут же перестаёт плакать. Да, он так действует на девушек, думаю я про себя.

Чёрт возьми, если это правда, Эш — отец. У Эша новорождённый ребёнок. Даже представить не могу, что у него сейчас в голове. Я хочу помочь. Просто понятия не имею, что делать.

— Ш-ш-ш, все будет