«Маш, ты где?».

«Я сплю, Влад. До завтра, извини».

«Ты даже не позвонишь?».

«Не могу».

Я вообще не понимаю, что, блядь, происходит?! Бешусь ужасно… Ощущение, что я реально для неё на сотом месте где-то в самой жопе. Тогда ка кона для меня номер один, блин, по всем фронтам. Так не делается… Я другого ждал…

* * *

Утром просыпаюсь весь мятый… Плохо спал. Поздно отрубился, потому что маялся дурью, смотрел её фотки, выбирал квартиры на сайтах. Разное делал…

Заглядываю в телефон и ничего… Пустота.

«Доброе утро, малышка. Как спалось?».

«Маш… Ты где?».

«Можно позвонить?».

«Маша?».

Я не знаю сколько сообщений отправляю, но, когда пишу сестре, она говорит, что Машка на парах и телефон при ней. Якобы всё нормально… А хули нормально, если она мне, блях, не отвечает?!

— Дай ей трубку… — прошу у Камиллы на перерыве, потому что с меня она не берёт.

— Она не хочет разговаривать…

У меня вдруг случается какой-то ступор…

— В смысле не хочет?!

— В прямом, Влад…

— Почему, блин?! Что я сделал?! Я домой вчера поехал, клянусь. У матери может спросить…

— Я не знаю, Влад… Просто вот так…

Она скидывает, а я весь на менже и нервозе. Меня не просто подкидывает, у меня тряска начинается. Тремор конечностей… Я тут же беру ноги в руки и еду к ней в универ, потому что это вообще уже пиздец какой-то.

Когда доезжаю звоню ей и звоню, словно умалишенный. Она не отвечает, а просто так хер туда зайдёшь без пропуска. Камилла говорит, что они выйдут под конец лекций, и я даже тут жду её, сука, до самого вечера, как щенок на привязи…

Пока она не выходит и вместо того, чтобы пойти ко мне неожиданно бежит к соседней машине, откуда, блядь, какого хера выходит тот самый тип с её конференции, которого я видел с ней пару месяцев назад.

Я хмурюсь, наблюдая за этим и иду туда. Сердце в груди наяривает с неистовой силой.

— Э! Слышь?! — обращаюсь к ней. — Ты охуела или как?!

— Сам охуел, Садовский! — выпаливает она, прорычав, пытается сесть к нему, но я резко перехватываю и дёргаю её за руку.

— Полегче будь, чувак! — рычит на меня этот бессмертный.

— Рот закрой, блядь, пока я тебя не втоптал, нахуй в асфальт!

— Влад, какие проблемы? — тут же слышу позади от Мирона, пока Камилла цепляется за него обеими руками, а я смотрю в эти зелёные, полные гнева, и буквально готов её разорвать.

— Ты чё… Ты хули творишь вообще?!

— Что я творю, Влад?! Да пошёл ты! Пошёл на хер со своими отношениями!

— Чё я сделал?!

— Потом что-нибудь придумаешь, я не хочу, чтобы она там была и точка… Она не будет там практиковаться!!! — выкрикивает она мои слова, и я тут же затыкаюсь, стиснув челюсть и продолжая сжимать её руку, которую она выдёргивает.

— Я… Маша, блин, я как лучше хотел…

— Лучше?! Вот спасибо! Мои мечты для тебя ни черта не значат! Ты только ебаться хочешь и больше ничего!

— Да что ты, блядь, несёшь?! Не так всё!

— Чуваки, остыньте, — вмешивается Мирон.

— Нет, пусть слушает! — повышает тон, но на таких вибрациях, что слёзы льются из глаз. И мне автоматически становится так хуево, как давно уже не было. — Я не для того столько училась и мечтала, чтобы похерить свою мечту! Я хочу работать, хочу быть кем-то! Хочу, чтобы меня знали! Я мечтала об этом! Я радовалась предложению твоего отца, а ты просто унизил меня, ещё и за спиной! Я никогда тебе не прощу, Влад! Я тоже выбираю себя, ясно?!

— Себя, да? Себя рядом с этим додиком или что?!

— Да пошёл ты, Влад! Я нарочно всего добьюсь! После этого поступка назло с другим буду! И всего тебе хорошего в жизни!

Она пытается уйти, а у меня всё внутри сдавливает в чугунные тиски. Я всю гордость ради неё в эту секунду проглатываю. Хотя даже дышать не могу нормально. Болит.

— Я, блядь, люблю тебя, дура!

— Нахер мне такая любовь не сдалась! Отпусти! — вырывается и всё же садится в машину. Я только хочу схватить этого пидора и разъебать ему морду, как Мирон обхватывает за плечи.

— Успокойся, брат… Всё, успокойся… Жалеть будешь…

Его тачка уезжает, а меня трясёт как скотину… Я тупо не понимаю, нахуй так жить… И нахера мне нужны эти чувства, если по итогу от них одни раны на сердце?..

Глава 52

Мария Логачёва

— Извини, что позвала тебя… Извини, что позвонила… Хотела, чтобы меня кто-нибудь забрал у него на глазах, извини, — рыдаю и всхлипываю, когда Артур тормозит машину возле моего дома.

— Всё… Успокойся, Маш… Всё нормально… Успокойся… Ты права вообще…

— Я не знаю… — взвываю я. — Я его ненавижу…

— Маш… Ну… Поплачь…

Чувствую, как утыкаюсь ему в плечо и понимаю, что не должна тут сидеть. Запах не тот, руки не те. Всё не то… И мне это не нужно. Просто плачу в моменте, потому что больно.

А потом убираю свою голову от него и вытираю слёзы.

— Надо идти домой…

— Слушай, я уверен, что ты сама добьёшься практики, но… Я думал позвать тебя к себе… Раз так вышло… Там контора небольшая, конечно. Не такая как у Садовских… Но я же знаю, что ты умница…

Сглатываю и смотрю на него сквозь пелену слёз. Понимаю, что он такой добрый. И он всегда мне помогает. Он считается с моими желаниями. Не делает из меня просто девчонку, с которой хочет спать…

— Я подумаю, Артур, хорошо?

— Хорошо… Не плачь… Не могу смотреть, как девушка плачет… Тем более, такая сильная как ты, — он касается моей щеки, тянется ко мне губами. А я даже сдвинуться не могу… Но чувствую, что в этот момент вся злоба, которая была во мне к Садовскому уходит в этот самый поцелуй. Губы соприкасаются, но как только я ощущаю вкус его слюны, мне становится только хуже, словно в вену вкололи какой-то нейротоксин… И я вся щетинюсь, потому что это «такая сильная, как ты» не про меня вовсе… Я тряпка. Настоящая тряпка в руках Влада. А мне так не хочется ею быть. Но и ощущать чужие руки и губы на себе… Я не желаю. Мне не нравится. Невыносимо…

— Извини, нет… Не могу… — тут же отрываюсь от него, касаясь губ пальцами, будто стирая с них это воспоминание, и тянусь к ручке.

— Пока, Маш…

— Пока, — вылезаю