Герман пожимает плечами, мгновенно переключаясь на серьезный тон. Взгляд леденеет, а черты лица ожесточаются:

— Ты читала тот договор, что я просил отправить по факсу в Москву?

Читала. Но толком не разобралась, что в нем привлекло внимание Варшавского: обычная поставка стройматериалов через логистическую фирму Ингвара Даля, для какого-то объекта на Черноморском побережье.

— Тебя не смутило, при чем тут швед?

Вера пожимает плечами — в дела конторы она толком вникнуть не успела, хотя в последнюю неделю корпит над переводом кучи документов. Кажется, Шувалова решила сэкономить на дипломированных переводчиках. Работы так много, что копии она берет домой, чтобы уже в офисе перепечатывать на компьютере. От мыслей о доме Смирнова морщится — придется вернуться хотя бы за папкой с бумагами. Герман между тем продолжает, отойдя к окну и рассуждая вслух:

— Море и даже название строительного объекта в договоре указаны правильно «отель Парадайз», вот только ни слова, что находится этот «рай» на черноморском побережье Турции, в городе Трабзон. И тоже, ничего такого — Турция сейчас активно строится. Вот только Трабзон один из перевалочных пунктов для живого товара, который поступает туда на катерах из Сочи и автобусах из Грузии и Азербайджана. И еще маленький нюанс — Ингвар не ведет дела на юге и в Азии. Финляндия, Швеция, Норвегия, даже север континентальной Европы — это да, там он как рыба в воде. Южный же темперамент вступает в конфликт с его нордическим характером. Начав проверять Радкевича и Саныча, я копнул и под Даля. Просто на всякий случай, чтобы быть уверенным в непричастности хотя бы одного из лучших друзей. И тут всплыла эта сделка. А еще владельцем отеля «Парадайз» является питерская турфирма во главе с Михаилом Феоклистовичем Черновым. Никого не напоминает?

— Отчество как у Радкевича, — Вера все равно не может уловить связь.

— Именно. Как думаешь, много ли в наше время Феоклистовичей? Можешь не отвечать, это риторический вопрос. Мишка Радкевич младший брат Вовки, а Черновы они по матери. Предполагаю, смена фамилии произошла, когда старший брат, работая в органах начал мутить бизнес и, чтобы не привлекать внимание, записал его на Михаля.

— И? — схема запутанная и на первый взгляд вполне безобидная.

— И Саныч строил бордель в Турции, который принадлежит братьям Радкевич и где содержат секс-рабынь.

— А Ингвар?

— Международная фирма Игорька — ширма, прикрытие, причем сфабрикованное без его согласия. Договор фальшивка. Да и потом, в торговлю людьми Даль бы не полез — на наши законы он, конечно, клал большой и толстый, но мировые блюдет свято. В нем я уверен на все сто. Перед тем как забрать тебя сегодня вечером мы долго общались. Надеюсь, что этот неудержимый борец за правду не наделает глупостей. С него станет рвануть выяснять отношения даже в новогоднюю ночь.

— Получается, Граф и Шувалов, заодно?

— Получается, что я пока не выяснил, насколько алчен или слеп Саныч. Но жажда бабла втянула Шурика в весьма грязные махинации.

Следующий вопрос дается девушке с трудом. Горло сводит, а язык отказывается поворачиваться, произнося ненавистное:

— А Ильич, как он с ними связан?

— Не знаю, Вер, — в голосе Германа усталость и злоба человека, давно бьющегося о непрошибаемую стену. — Все улики косвенные. Я могу связать Ульянова с трупами на «Просеке» и с исчезновением баб из клубов и притонов, могу найти его след в Сочи и провести взаимосвязь с появлениями лысого и модельными отборами в провинциальных городах. Но не все, кто подались в модели, или воспользовались услугами турфирмы Радкевича исчезли или проданы в рабство. Процент настолько мизерный, что даже веди я дело официально, никто бы и слушать не стал. Из всей нашей банды в органах остался только Шувалов, но теперь огромный вопрос насколько он в этом увяз и можно ли ему верить. Ладно, не забивай себе голову, давай поедим.

Варшавский не заморачивается насчет тарелок, просто бахает сковороду в центр стола и выдает Вере ложку.

— Так вкуснее, — сообщает мужчина, подавая пример и отправляя в рот первую порцию. Смирнова согласна — полдня без еды отзываются урчанием живота и обильной слюной от простых ароматов. Едят они молча. Вера то и дело поглядывает на Германа, но тот отстранён — мысли явно далеко, пытаются собрать головоломку, которая девушке пока непонятна. Горячая жирная пища насыщает быстро, опьяняя и расслабляя не хуже алкоголя. Хочется обратно в постель и точно не одной. Вероятно, Варшавский приходит к таким же выводам, потому что, вернув сковороду на плиту, тут же притягивает Веру к себе, целуя совсем не невинно. Сама не понимая как, через секунду она уже сидит на столе, скрестив лодыжки на мужских ягодицах и позволяя сильным рукам ласкать грудь, а настойчивым губам покрывать поцелуями шею и ключицы. До кровати они, вероятно, добраться не успеют — стояк топорщит трусы, проверяя прочность материала, а Верка и так под рубашкой совершенно голая. Герман успевает спустить резинку боксеров и коснуться головкой половых губ, как звонит лежащий на подоконнике сотовый.

— Нахер, — рычит Варшавский, уже направляя член во влажное лоно, — перезвоню!

Он входит, срывая с Вериного языка продолжительный согласный стон, в этот раз не распаляясь на прелюдии, сразу глубоко погружаясь и двигаясь размашисто и резко. Вера вцепляется в плечи и сильнее обхватывает ногами. Телефон звонит второй раз.

— Да бля! — возмущается Герман, продолжая вбиваться в податливое тело под мелодию звонка.

— Может что срочное? — робко замечает девушка. Прерываться ей не хочется, но трезвонящий мобильный мешает сосредоточиться на удовольствии.

— Я быстро! — мужчина выходит, оставляя ее сидеть на столе, и рявкает, приняв вызов:

— Алексей, ты чертовски не вовремя! — но лицо Германа тут же меняется, из раздраженного, раскрасневшегося, становясь сосредоточенным, выточенным из камня.

— Когда?! Он жив? — динамик кричит, но Вера не может разобрать слов.

— Алекс, стоп паника! — командует Варшавский, — вези его в больницу. Какого хера «не хочет»?!

Слышно, как голос в трубке меняется, на смену громкому и взволнованному приходит другой.

— Будет тебе водка и сисястая медсестра, а еще дрын по жопе, когда приеду! Игорь, кончай браваду, тебе нужен врач, — кажется, или Герман чуть успокаивается, услышав речь Даля?

— Ок, езжайте туда. Я буду через двадцать минут.

Варшавский прерывает разговор и порывисто оборачивается к Вере:

— Шведа подстрелили. Этот идиот не мог подождать.

* * *

— Знаешь, почему Даля окрестили д'Артаньяном? — джип Варшавского мчит через нежелающий посыпаться город.

— Любит драться? — Вера предполагает наугад.

— Постоянно находит приключения на задницу. Не человек — магнит для разной херни.