— Я спросила, где его мать. Галина Михайловна сказала, что мальчика оставили на пороге больницы, даже записки не было. Его хотели в дом малютки отвезти...

И я упросила отдать мне малыша. Пообещала, что никому ничего не расскажу...

— А мужу рассказала… — заставляю голос звучать.

— Да… Виталя нас с сыном встретил по-королевски. Такой счастливый был, внимательный. От сына не отходил, купал его сам, пеленки гладил. И я простила его, а потом моя тайна стала давить на меня. Ведь все равно рано или поздно начались бы вопросы, почему Егор не похож на нас. Мы с мужем светлые, сынок темненький. Я говорила всем, что он в дедушку. Кто-то верил, кто-то сомневался… шептаться за спиной начали...

Рассказала Витале. Он не понял. Не принял правду. Пить начал. Мы отдалились друг от друга…

— Этим твой муж шантажировал тебя? Заставил уйти от меня?

— Он сказал, что у него есть признание Полины, медсестры, где она говорит, что ребенка я украла у другой мамаши, подложив ей своего мертвого. А этого не было! Не было, понимаешь? Только доказать я ничего не смогу, Галина Михайловна умерла несколько месяцев назад.

— Почему ты сразу мне ничего не рассказала, маленькая моя?

— Я боялась, что ты тоже… как Виталя… откажешься от нас…

Варя отстраняется, пытливо заглядывает в глаза.

— Егор, если ты меня осуждаешь… я пойму. Но от сына никогда не откажусь. Он мой. Понимаешь? — голос зеленоглазки твердеет. — Мой…

Смотрю на эту маленькую хрупкую девчонку и восхищаюсь ее смелостью и силой. Взвалить на себя опеку над чужим ребенком, подарить ему огромную материнскую любовь, заботу, пойти на все ради его спасения не каждая женщина сможет. А Варя еще и оказалась без поддержки твердого мужского плеча.

— Девочка моя...

Касаюсь рукой ее лица, веду ласково по контуру от лба до подбородка. Варя расслабляется, ластится кошечкой.

— Я искала запись с признанием Полины, но не нашла, — добавляет тихо. — И если полиция ее найдет, меня посадят, а Егорку заберут в детский дом. Мне страшно.

Поднимает на меня свои огромные зелёные глаза. Ищет защиту в моих.

— Варя… Варенька… любимая моя… — обхватываю мокрое лицо зеленоглазки ладонями, осыпаю его поцелуями. — Никто тебя не посадит. Я не допущу. Я найду ту запись и уничтожу. Никто не заберет у нас нашего мальчика. Слышишь?

42

Варя

Егорка проснулся, обрадовался, увидев Ди, теперь с рук его не слазит до самого вечера. Я копошусь на кухне, готовлю ужин любимым мужчинам, пока они играются в гостиной.

После признания Егору стало легче. Будто гранитная плита с плеч упала. И сейчас мне не страшно, если вдруг придут люди в форме и заберут меня, предъявив обвинение в краже ребенка. Я верю, что Егор не оставит моего сына и позаботится о нем. Он пообещал, что сам все решит, найдет видео и уладит вопрос с доказательствами, о которых заявил мне муж. Ни капельки не сомневаюсь, что у Курагина получится.

Я успокоилась, снова могу радоваться и наслаждаться своим счастьем рядом с дорогим мне мужчиной. С которым я впервые почувствовала себя любимой женщиной. Желанной, красивой, живой. С которым я поняла, что пропала. Навсегда. Утонула в море любви, заботы, нежности.

Такого у меня никогда не было, и я подумать не могла, что будет так сильно, ярко, чувственно. Как в кино.

"Любимая"

Одно слово, произнесенное им с легкой хрипотцой, пробуждает во мне дикое желание. И я, как озабоченная кошка, думаю только об одном — о моем Егоре. О том, как неистово умеют ласкать его руки. Как страстный поцелуй заводит меня с полоборота. Как его рычащее "аррр моя" отзывается во мне не менее собственническим "мой".

От воспоминаний нашей близости в животе порхают те самые бабочки, а губы сами растягиваются в блаженную улыбку. От одного голодного взгляда, нежного касания, пылкого поцелуя, которые дарит мне этот сумасшедший мужчина на протяжении всего дня, кровь закипает в венах и растекается желанием, концентрируясь внизу живота. Скорее бы ночь.

Слышу радостные визги сына и хихикаю, когда вижу, как Егор ползет на карачках, изображая лошадку, а сынок сидит на нем в роли наездника, болтает ножками и хохочет на весь дом.

— Иго-го! Иго-го! Мы приехали к нашей маме.

— Какая отличная у нас лошадка. Самая лучшая, сама красивая, — подхожу к моим мальчишкам. — Наверное, надо нашу лошадку покормить? — глажу по волосам одного, потом другого.

— Да-да, — поддакивает «лошадка» и довольно постукивает (копытом) ножкой.

— Например, розами, что оказались почему-то в мусорном ведре, да?

— Упс, — вращает глазами «лошадка». — Косяк. Разворачиваемся.

Курагин пытается развернуться в узком проеме, но габариты «лошадки» не позволяют это сделать.

— Даем задний ход, — и начинает пятиться назад, а вскоре скрывается за углом под заливистый хохот сына. — Они сломались, — кричит оттуда. — Случайно. Я закажу тебе новые. Простишь?

— Конечно прощу, — кричу ему со смехом в ответ.

Господи, как же я счастлива! Спасибо!

Переполненная чувствами звоню Свете. Хочу поблагодарить ее за помощь Егору и Максиму.

— Варька, я все знаю! — визжит подруга в трубку. — Твой Егор отпадный мужик! Ты почему мне раньше не рассказывала о нем?

— Так получилось, Свет, — улыбаюсь ей.

— Держись за него, крутой мужик! Это не твой чмо Виталик, это супермен самый настоящий. Таких уродов за решетку упрятать не побоялся! Герой!

— Не он один, ему помогали, — осажаю подругу, приписывающей все лавры одному мужчине. Моему.

— Да знаю я. Все равно круто! А ты у него? С ним?

— Да.

— Мм, ну и как? — понижает голос. — Ого-го?

— Света, — смеюсь в трубку, — я тебе вообще-то звоню сказать спасибо за помощь, а не обсуждать интимные подробности. Я слышала ваш разговор с Виталькой, знаешь, как переживала за тебя! Еще и бандит этот с пистолетом наготове стоял рядом.

— Ой, ты только Ромке не говори. Он как узнал, что тебя в заложниках держат, со мной пошел, но его не пустили. Он чуть не поседел у меня, пока ждал. Зато теперь ни на шаг не отходит, в любви признается. Переживал. Да, Ромулик?

— Привет, Варюша! — слышу в трубке голос Ромы.

— Привет, Ром. Ой, ребята, я так рада, что вы у меня есть. Я вас так люблю!

Перед сном мы купаем маленького Егора. Егор старший учит его плавать в своей большой ванне. Младший старается, но пока не получается, в итоге просто бултыхает ножками и ручками, иногда выплескивая воду через бортики.

— Соседей зальем, — переживаю я.

— Не зальем, мы аккуратные, — и снова, который раз за день,