— Ты во мне сомневался?

— В тебе ни капельки, а вот в этих подонках... Они точно тебе ничего не сделали?

— Пальцем не тронули. Но хотели, чтобы я Лидию Петровну уговорила ее квартиру на них переписать. — Вглядывается в мои глаза — верю ли. Верю, милая, верю. — И нашу Виталя Мухтару подарил.

— Пусть забирают. Хотя теперь им она не нужна.

— Прости меня, любимый, я…

— Тс-с-с, не надо, я все знаю, — прерываю ее поцелуями. Не хочу объяснений. Сам виноват не меньше, что разрешил себе сомневаться в чувствах зеленоглазки.

— Все? — хлопает ресницами. В зелени мелькают тени.

Передние двери автомобиля открываются, нарушают наше единение. Макс плюхается за руль.

— Уф, все, повязали банду. Представляю, как они удивятся, проснувшись за решеткой, — громко хохочет друг. Оборачивается к нам и окидывает нас любопытным взглядом: — А вы все милуетесь, а-я-яй, до дома хоть потерпите, — привычно лукаво улыбается балагур, растеряв весь свой боевой запал во время штурма злосчастной квартиры Терехиных. Заводит машину, открывает переднюю пассажирскую: — Дашуль, садись, поехали, отвезем наших голубков домой.

Дарья открывает заднюю дверку и аккуратно передает Егорку мамочке, что сидит уже не на моих коленях, а рядом, но близко-близко. Спит малой, посапывает, улыбается. Под счастливой звездой родился малыш — мама у него замечательная. Целую ее в пшеничные волосы, одновременно с этим поглаживая пальчики малыша. Представляю, как он проснется у нас дома и первым делом воскликнет «Ди!».

— Нашли? — тихо спрашивает Даша, усаживаясь рядом с мужем.

— Нашли, и добавлять не пришлось, — ухмыляется Коротков, выруливая со двора. — Теперь долго им небо в клеточку рассматривать.

— Что именно нашли? — спрашивает Варя, как мне кажется, немного напряженно.

— Наркотики, липовые договора на квартиры, деньги.

— И все?

— Может и еще что-то, мне следак только об этом рассказал.

Я чувствую, как сжалась в комок моя девочка, склонившись к малышу. Что-то скрывает. Давить не буду. Не сейчас, не при друзьях. А пока снова прижимаю ее к себе, целую, успокаиваю.

— Все хорошо, родная. Теперь все будет хорошо, поверь.

Она кивает, губы трогает благодарная улыбка.

41

Егор

— Дежавю, — с улыбкой шепчу Варе, пронося спящего ребенка в спальню и раздевая его.

Она не сводит с меня восторженных глаз с момента встречи, и я снова чувствую себя богом.

Полюбовавшись сладко посапывающим малышом, обложив его подушками, мы уходим из комнаты.

Я веду Варю за руку на кухню. На полпути не выдерживаю, прижимаю ее к стене, впиваюсь жадно в уже изрядно припухшие от поцелуев губы. Башню рвет от ее запаха и отзывчивости. Стонет девочка от моего натиска, плавится, извивается под хаотичным танцем моих рук по ее изгибам. Зарывается руками мне в волосы, льнет ко мне телом.

— Егор… любимый… — шепчет, едва отрываемся от поцелуя, чтобы перевести дыхание.

От ее голоса вся кровь приливает к паху. Не остановлюсь, не отпущу. Моя!

Одежда летит в неизвестном направлении. В последний момент вспоминаю о защите, благо дома есть заначки в разных местах. Торопимся вместе. Мгновение отдаю созерцанию ее совершенного нагого тела. Оно еще лучше, чем я его представлял — изящное, хрупкое, гибкое. Отпускаю тормоза. Мы столько ждали нашего первого раза, что ничто и никто не остановит сейчас. Сердце делает один за другим кульбиты. Да!

Взрываемся вместе.

Вау!

— Люблю тебя…

Вот и признался. Осознание всепоглощающего чувства возникло давно, только выхода у него не было проявить себя. И это не от того, что я дорвался до желанного плода, а потому что он, этот плод, у меня есть. Мой. Не похожий ни на что, что было прежде.

— И я люблю…

Да! Тысячу раз да!

— Я счастлив!

А ты, моя девочка с глазами цвета майской зелени, что так застенчиво сейчас прячешь взгляд от меня, ты счастлива?

Мы нежимся на диване. Целуемся, обнимаемся. Кайфуем от долгожданной близости. Мои руки гладят прохладный бархат молочной девичьей кожи, Варины пальчики рисуют хаотичные узоры у меня на груди. Ноги переплетены. Сердца бьются в унисон.

Тесно, тепло, крышесносно.

— Моя. Любимая.

Готов повторять круглосуточно ради этой восторженной неподдельной любви в зеленых глазах моей женщины.

— Я чуть не умер без тебя, — глаза в глаза — это правда.

— Я думала, в тебя стреляли. Так испугалась… У тебя столько проблем из-за меня. Прости…

— Это ты меня прости, что я тугодум у тебя. Если бы не Макс, так бы и тонул в неизвестности.

— У тебя замечательные друзья.

— У тебя тоже. Света молодец, отлично справилась со своей задачей. И ты у меня умница, отгадала шифровку.

— Это было несложно. Видел бы ты, как Егорка мне помогал!

— Мужик растет! Кстати, Максим звал нас на шашлык в воскресенье. Поедем? Хотя я бы с удовольствием остался дома. Нам нужно столько наверстать...

Варя смущенно хихикает, пряча личико у меня на груди, понимая мой недвусмысленный намек по игривой интонации. Тело снова горит, жаждет обладать сокровищем, что ласкают мои руки, ловить стоны, тихие вскрики моего имени и яркие вспышки экстаза.

— А возьму-ка я отпуск, да? — снова тянусь к розовым губам моей зеленоглазки, намереваясь продолжить наше тесное знакомство телами.

— Я в жизни столько не целовалась, Егор, — уворачивается кошечка, дразняще извиваясь в моих руках.

— Привыкай, это только начало.

Телефон где-то звонит, разрывает нашу идиллию. Варя вздрагивает, напрягается и мне ее реакция ни черта не нравится.

Спешно подскакиваю, ищу мобильный, пока он не разбудил ребенка. На экране высвечивается имя Короткова. Помяни черта.

— Да, Макс.

— Горыч, не отвлекаю? — чувствую — улыбается гад. Догадывается ведь, сволочь, что я занят, а он и рад малину испортить.

— Говори что хотел, — недовольно бурчу, поглядывая на Варюшку. Что-то она слишком бледная. Надела мою рубашку, ушла к окну, руками обхватила себя, будто замерзла. И взгляд пустой, в никуда.

Пока слушаю Макса, одеваюсь сам в домашние брюки, футболку.

— Съездили мы к Катерине твоей, а ее и след простыл. Вылетела в Штаты еще утром. Программисты базу проверили, слив инфы действительно был. Ребята по данным меры приняли уже. Все-таки прав оказался Мухтар, Катерина не с пустыми руками ушла из компании. Что делать будем? В розыск подадим на Жучку?

— Да фиг с ней. В черный список ее кинем, характеристику подобающую дадим. Вернется в Россию — будут проблемы с последующим трудоустройством, да и в Штатах не дураки, наверняка проверят. Все-таки разглашение коммерческой тайны — пожизненное клеймо на человеке.

— Окей, заметано, сделаем. Еще новости. Голубки наши до сих пор спят, зато шестерки Мухтара колоться начали. Столько интересного всплывает об этой