— А ты бы мне поверила? — Я провел рукой по ее щеке, смахивая слезинку. — Конечно, нет, — ответил за нее.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо, и мое сердце остановилось, а потом запустилось сильным ударом о грудную клетку. Она уткнулась носом мне в грудь. Обхватил за талию и прижал к себе мое сокровище.

* * *

На дворе глубокая ночь. Я выжимаю педаль газа до упора, и машина несется по ночному городу в сторону хорошо знакомого особняка. Ворота приветливо открываются, как только моя машина попадает в зону обзора камер наблюдения. Заезжаю во двор и иду в дом, сразу направляясь в сторону кабинета.

— Привет, — говорит Максим, вставая из-за стола и протягивая мне руку.

— Привет, — говорю, пожимая его руку.

Макс наливает в стакан виски и бросает в него кубики льда — его любимый напиток из спиртного. А я привычно тянусь в карман за пачкой сигарет, но останавливаюсь, вспомнив о том, что мне теперь есть, ради кого жить. Наверное, придется бросить эту вредную привычку.

— Мы накрыли их, — говорю я, имея в виду возникшую ниоткуда группировку отчаянных парней, которые слишком много о себе возомнили. Пришлось доходчиво объяснять, кто тут главный, и без оружия не обошлось. — С нашей стороны без потерь.

— Рад слышать, — говорит Князев, опускаясь в массивное кресло и вытягивая ноги на журнальном столике.

— Без твоей помощи я бы не справился. — Несмотря на нашу дружбу длиною в жизнь, я понимаю, что иногда он очень здорово рискует, помогая мне.

— Разве? — он удивленно приподнимает брови. — Ты давно уже можешь справляться и без меня.

— Нет империи Князя без Максима Князева, — все понимают, кто я и кто он. И у людей не настолько короткая память, чтобы забыть все заслуги вчерашнего криминального авторитета. Его даже за столом переговоров боятся его оппоненты. И отчасти это как раз потому, что его противники знают, на что он способен.

— Ты прав, — говорит Макс задумчиво. — Империи Князя больше нет. Есть империя Николая Аверина. За тебя, друг! — добавляет, салютуя мне стаканом с виски, а потом подносит стакан ко рту и делает глоток.

— Ты ошибаешься. Люди помнят тебя. — Я вот точно помню, с чего эта самая империя начиналась. Если бы не амбиции одного молодого паренька Максима, то никакой империи бы просто не существовало.

— Это все в прошлом, Колян. У меня теперь другая жизнь, и другие горизонты. — Максим крутит в руках бокал с виски, задумчиво глядя на янтарные блики в свете люстры.

— Неужели нашей дружбе настанет конец? — Мне почти физически больно от этого вопроса. Но тон Макса сейчас мне совсем не нравится. Кажется, что он прощается.

— Нет, конечно. — Я облегченно выдыхаю. — Но теперь тебе нет нужды так часто приезжать, Колян. Мои советы тебе больше не нужны. Ты легко можешь справиться и без меня.

И я понимаю, что он прав. В последнее время я тоже это понял, но приезжаю, скорее по привычке.

— Если тебе реально будет нужна помощь, я не оставлю тебя, ты знаешь. — Продолжает Макс. — Просто перестань быть моим начальником безопасности, и стань уже тем, кем давно стал, только не хочешь признавать. Князя больше нет. Но есть Николай Аверин, самый влиятельный и сильный.

Максим всегда понимал все раньше других. Он читал людей вокруг, как открытую книгу. И нет ничего удивительного в том, что он все понял про меня раньше меня.

Перед глазами, как в калейдоскопе проносятся годы нашей дружбы. Когда мы на кураже, словно играясь со смертью, выбивали кулаками, выгрызали зубами свое место под солнцем. Оба выросли в приюте, оба ничейные, никому не нужные пацаны. Но готовые на отчаянную смелость ради того, чтобы доказать всему миру, чего мы стоим. И тогда мы даже подумать не могли, каких высот сможем достичь. Ведь даже в самых смелых мечтах нам было сложно представить, на что мы способны.

Сколько раз бывало так, что он закрывал меня грудью в очередной разборке? И сколько раз я прикрывал его, рискуя собственной жизнью в смертельной схватке? Не сосчитать! И не забыть. Дружба помогла нам выстоять в те времена, когда весь мир был против нас. А теперь наши пути расходятся, потому что двум сильным воинам трудно стоять на одной ступени, трудно быть на равных.

Две дороги, суть которых одна, но им не нужно пересекаться. Потому что его жизнь проходит под свет телекамер, а закон дал ему право на власть. Моя же в тени, но не меньшую власть я смог вырвать своими кулаками и хитростью. И дальше нам нужно разделиться, чтобы не мешать друг другу.

— Спасибо, — говорю. — Двери моего дома всегда открыты для тебя, ты это знаешь.

— Как и мой дом для тебя, — Макс допивает виски. А я встаю, потому что пора уходить. Не люблю драматические моменты, а этот миг легко может стать одним из таких. Поэтому мы прощаемся, пожав друг другу руки, и я возвращаюсь в машину.

Выезжаю со двора, машина быстро мчится по ночному городу, но на этот раз я еду домой. Я точно знаю, что там меня ждет теплая постель и любимая женщина, у которой волосы пахнут ягодным шампунем, а молочная кожа покрывается мурашками от моих прикосновений. Мы с ней такие разные, но я больше не представляю своей жизни без этой малышки.

Доезжаю до особняка и, открыв пультом ворота, заезжаю во двор. В доме темно и тихо. Поднимаюсь на второй этаж, тихо захожу в спальню. Раздеваюсь и забираюсь в постель.

Алиса спит. Я стараюсь не тревожить ее сон, очень аккуратно притягиваю к себе за талию. А когда ее маленькая ручка накрывает мою руку, чувствую себя самым счастливым на свете. Блаженно вдыхаю ягодный аромат ее волос, и, уткнувшись носом в любимую макушку, засыпаю.

Эпилог

Прошло полгода

Машина подъезжает к высокому забору, и ворота приветливо открываются. Коля аккуратно въезжает на территорию огромного особняка. Глядя на такое великолепие, даже не верится, что все это на самом деле. Он паркуется и выходит из машины, обходит ее спереди, открывает дверцу с моей стороны и помогает выйти.

Я опираюсь на протянутую руку, легонько сжимая его пальцы, и привычно опираюсь на него, как и каждый раз на подобных приемах. И всякий раз, когда я ощущаю под своими пальцами локоть мужа, меня окутывает ощущением надежности и безопасности. Муж поворачивается в мою сторону, ласкает взглядом мою фигуру, которую на сегодняшний вечер заботливый стилист упаковал в черное платье