в бизнесе все магазины и бары в Чепо более двадцати лет. Умер восемь или девять лет назад.

Крышка банки открылась с хлопком, и она выбрала одну из трёх-четырёх готовых самокруток. Она тихонько хихикнула, проверяя, цела ли сигарета. Линзы снова повернулись ко мне, и моё отражение двигалось вверх и вниз вместе с её плечами, когда она начала смеяться.

— Его сбил грузовик лесоруба после ночи в барах. Он вывалился на дорогу, пытаясь остановить грузовик, крича, что древесина принадлежит лесу и у неё есть душа. Как ни странно, грузовик, казалось, не слышал его, и вот тебе и сказка. Опилки.

Я засмеялся вместе с ней, представляя абсурдность противостояния человека и грузовика. Она щёлкнула зажигалкой и прикурила. Скрученный конец самокрутки вспыхнул, когда она сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а затем медленно выдохнула. Неподдельный запах повис в воздухе между нами. Она усмехнулась про себя, прежде чем закончить историю.

— У него-то душа была, но, к несчастью для него, в ту ночь она вся была в крови.

Я допил воду, а она снова повернулась к зданию, снимая с губ кусочки «Растафарианского Олд Холборна».

— Он оставил дом и землю университету, для исследований. Мы здесь уже почти шесть лет. Расчистили землю сзади для вертолёта. Даже пристройку сами сделали.

Она повернулась обратно и протянула мне косяк.

Я покачал головой. Если другие хотят, это их дело, но я никогда даже не думал пробовать.

Она пожала плечами и затянулась снова. — Мы можем это делать только вне дома, чтобы Луc не застукала. Она бы сошла с ума, если бы узнала, чем мамочка сейчас занимается. Смена ролей. — Она глубоко затянулась, её лицо сморщилось, когда дым вырвался изо рта. — Наверное, такой человек, как ты, не стал бы этого делать, правда? Может, боишься, что опустишь свою защиту? Как думаешь?

— Аарон сказал, что вы встретились в университете...

Она кивнула, пока я начал заполнять магазин новыми патронами.

— В восемьдесят шестом. Без него у меня никогда бы не хватило сил получить докторскую. Я была одной из его студенток.

Она посмотрела на меня и улыбнулась с ожиданием, очевидно, привыкнув к реакции на её заявление. Я, вероятно, попал в ожидаемое.

Её тон бросил мне вызов.

— О, перестань, Ник, тебя никогда не привлекали женщины постарше?

— Да, Чудо-женщину, но это было, когда я был в возрасте Луc.

Я рассмешил её, хотя, возможно, «дурь» тоже сыграла свою роль.

— Половина университетских преподавателей в итоге женилась на студентке. Иногда им приходилось разводиться с одной студенткой, чтобы сойтись с другой, но, эй, почему истинная любовь должна течь более гладко в преподавательском корпусе, чем где-либо ещё?

Я почувствовал, что это было хорошо отрепетированное объяснение их отношений.

— Остаться здесь учиться, пока родители уехали обратно на север и развелись, было здорово, — продолжала она. — Знаешь, чопорная католическая семья пошла прахом — бунтарские подростковые годы, отец не понимает такого рода вещи. — Её очки направились на меня, и она улыбнулась, возможно, вспоминая те хорошие времена, и снова затянулась. — Даже существует своего рода конвенция о том, чтобы переспать с учителем. Не совсем как ритуал перехода, скорее как виза, подтверждение того, что ты там был. Такой человек, как ты, понял бы это, да?

Я пожал плечами, никогда не зная ничего о том, что происходит в этих местах, но сейчас жалея об этом.

Она подняла полностью заряженную винтовку, лежавшую между нами. Затвор был отведён назад, и она проверила патронник, прежде чем положить оружие на колени, затем медленно двинула затвор вперёд, чтобы подхватить верхний патрон из магазина и дослать его в патронник. Но вместо того, чтобы зафиксировать затвор для выстрела, она снова оттянула его назад, так что латунная гильза вылетела из патронника со звоном в траву. Затем она снова дослала затвор вперёд, чтобы повторить действие.

— Как Луc вписалась сюда? — Даже когда я начал говорить, я понял, что облажался, но было слишком поздно останавливаться.

— Она не твоя родная дочь, правда?

Она могла бы быть: она могла родить её от кого-то другого. Я горел и терпел крушение. Я попытался исправиться. — Я не это имел в виду, я хотел сказать, она не... — Она рассмеялась и прервала меня, чтобы спасти.

— Нет, нет, ты прав, нет. Она своего рода приёмная.

Она сделала долгую, задумчивую затяжку и посмотрела вниз, сосредоточившись на медленном извлечении очередного патрона, вылетевшего из патронника на грубую траву. Я не мог не думать о Келли и о том, к чему привела моя версия опекунства за последние три-четыре года.

— Она была моим самым дорогим и единственным другом, Лулу... Луc — её дочь... «Справедливое дело». — Она резко подняла взгляд. — Ты знаешь, что это такое?

Я кивнул. Не то чтобы она могла меня видеть: она уже снова смотрела вниз. — Вторжение. Декабрь восемьдесят девятого. Вы обе были здесь?

Она отвела затвор на третьем патроне и медленно, печально покачала головой.

— Никто не может представить, что такое война, пока не станет её свидетелем. Но, думаю, мне не нужно тебе это говорить.

— В основном в местах, названия которых я даже выговорить не могу, но они все одинаковы, где бы ни были — дерьмо и неразбериха, кошмар.

Четвёртый патрон выпал из оружия.

— Ага, ты прав. Дерьмо и неразбериха... — Она подняла один и поиграла им между пальцами, затем снова затянулась, заставив косяк мягко тлеть.

Её голова была поднята, но я не мог сказать, смотрит ли она на меня или нет, пока она выпускала дым.

— За несколько месяцев до вторжения обстановка стала очень напряжённой. Были беспорядки, комендантский час, людей убивали. Это была плохая, очень плохая ситуация — вопрос времени, когда США вмешаются, но никто не знал, когда.

— Мой отец всё хотел, чтобы мы уехали на север, но Аарон и слышать не хотел — это его дом. К тому же, Зона была всего в нескольких милях, и что бы ни случилось там, внутри мы будем в безопасности. Так что мы остались.

Она уронила патрон на землю, взяла воду и сделала долгий глоток, как будто пыталась смыть неприятный вкус.

— Утром девятнадцатого мне позвонил отец и сказал, чтобы мы убирались в Зону, потому что всё начнётся той ночью. Он тогда всё ещё был на военной службе, работал из Вашингтона.

У неё был момент для себя, и она мельком улыбнулась.

— Зная Джорджа, он, вероятно, это планировал. Бог знает, чем он занимается. Так или иначе, он организовал нам жильё в Клейтоне. — Она сделала ещё один глоток, и я ждал продолжения истории.

Она поставила