— Элайза! — Майя, бледная и запылённая, схватила её за руку. — Мы должны идти! Сейчас же!

— Нет, я не оставлю его! — Элайза вцепилась в плечо Шивари, отказываясь отпускать. А затем, не раздумывая, она схватилась за край арматуры, пытаясь выдернуть её. — Майя помоги мне, потяни за железку! — девушки стали тянуть, но их сил было не достаточно. — Приди в себя! — она ударила его в грудную клетку, думая, что он очнётся, как в туннеле, но нет… Он никак не реагировал.

— Если останемся — погибнем все! — Майя с силой потянула её назад. — Он бы не хотел, чтобы ты умерла здесь! Идём, пока его отец не появился. — Майя стала оглядываться по сторонам, сквозь пыль и мигающий свет, выискивая Тауруса.

В этот момент из‑под груды обломков, где был завален Таурус, раздался медленный скрежет. Обломки зашевелились, всё начало разлетаться в стороны, словно их отбросила невидимая сила. Когда пыль осела, перед ними предстал истинный облик отца Шивари.

Майя отшатнулась, задохнувшись от ужаса.

— О боги… — прошептала Майя, отступая назад. — Элайза бежим быстрее!

Таурус медленно поднял голову, его взгляд остановился на Элайзе. Губы растянулись в зловещей усмешке, обнажая острые, как иглы, зубы:

— Ты не уйдешь, девочка… Ты моя…

Он сделал шаг вперёд, и пол под его ногами треснул. Резким движением он отшвырнул Майю в сторону — та отлетела к стене и ударилась головой, на мгновение потеряв ориентацию.

Не теряя времени, Таурус схватил Элайзу за руку, и дёрнул к себе. Он сдерживал силу: ему нужна была она живой и невредимой. Элайза сопротивлялась, билась, царапалась, кричала:

— Отпусти! Отпусти меня! Шивари!..

— Бесполезно сопротивляться, — прошипел Таурус, сжимая её запястье железной, но не сильной хваткой. — Твоя судьба давно предрешена. Ты родишь мне наследников.

— Никогда! — выкрикнула Элайза, пытаясь вырваться. — Я не стану твоей куклой и твоим инкубатором, лучше убей меня!

— Ты станешь, — усмехнулся Таурус. — И скоро поймёшь это. Нас с тобой ждёт вечность — ты станешь матерью наших детей, а я — владыкой человечества.

— Отпусти меня, геноцидник! — выкрикнула Элайза, вцепившись ногтями в его руку. — Ты от меня ничего не получишь!

Вождь сжал её запястье ещё сильнее. Элайза почувствовала, как по телу разливается странная слабость, перед глазами заплясали тёмные пятна. В ушах зазвенело, звуки стали глухими, будто она погружалась под воду.

— Шивари… — прошептала она в последний раз, глядя на безжизненное тело возлюбленного.

Силы покинули её. Последнее, что она увидела, — искажённое страхом лицо Майи и Шивари под грудой обломков.

Мир сузился до тёмного пятна перед глазами, а потом и вовсе погас. Элайза потеряла сознание, обмякнув в руках чудовища.

Сирена выла не переставая:

— До детонации — 1 минута.

Глава 40

Шивари лежал неподвижно, кровь струилась по его груди, дыхание почти остановилось. Сознание уплывало в тёмную бездну, звуки становились всё глуше — вой сирены, треск обрушившихся конструкций, крики Элайзы… В ушах зазвучали какие-то голоса предков, шепчущие:

«Вставай, потомок. Защити то, что дорого. В тебе кровь воинов!»

И вдруг сквозь эту тьму он услышал её:

«Шивари, — Голос Элайзы звучал не снаружи — он рождался где‑то в глубине, будто она говорила прямо в его сердце. — Я знаю, тебе больно. Но ты тоже не один. Помни, кто ты. Помни, ради чего стоишь, ты сильнее его».

Он сжал зубы. Перед глазами вспыхнули образы: её улыбка, её руки, её взгляд — тот самый, в котором всегда было столько веры и сил в борьбе.

«Ты нужен мне, как никогда и никто другой. Вернись ко мне».

Эти слова ударили, как электрический разряд. В груди что‑то вспыхнуло — не просто искра, а пламя, жгучее и чистое. Оно разливалось по венам, наполняя тело силой, которую он раньше не ощущал. Древняя кровь его рода отозвалась на зов — не на приказ, а на эту безоговорочную веру. Истинной любви.

— Элайза… — выдохнул он через боль, сжимая кулаки.

Он глубоко вздохнул, сосредоточился на пульсирующей боли в груди. Медленно, но твёрдо обхватил арматуру, вонзившуюся в тело.

— Наш разговор ещё закончился, отец, — прошипел он.

Резким, мощным движением Шивари вырвал железку из груди. Кровь хлынула сильнее, но он не обратил на это внимания. С рёвом, в котором смешались боль и воля к жизни, он поднялся на ноги. Глаза вспыхнули и стали красными — не человеческими, а звериными, горящей яростью. Древняя магия рода пробудилась в полную силу.

Его тело изменилось мгновенно. Мышцы набухли, плечи расправились, фигура стала массивнее, мощнее. Кожа окрасилась в насыщенный фиолетовый цвет, будто впитала тьму ночи, а по венам заструился тусклый свет.

Воздух задрожал, наполняясь энергией, искры магии танцевали вокруг, отталкивая пыль и обломки. Камни вокруг него начали левитировать, а затем разлетаться в стороны, расчищая пространство.

— Никто не заберёт её у меня, — глухо произнёс он, и голос его звучал теперь иначе — глубже, наполненный силой.

Он огляделся.

— Майя! Джакс! — его голос, усиленный магией, прогремел над руинами, перекрывая вой сирены.

Майя без сознания лежала у стены, Джакс пытался подняться, но обломки придавили его ногу. Девушка, придя в себя, подняла голову. Её глаза расширились от изумления.

— Шивари? — прошептала она. — Но… как? Ты же… ты был…

— Нет времени объяснять, — он бросился к ней, помог подняться. — нужно уходить отсюда. Я помогу Джаксу.

— Но комплекс вот‑вот взорвётся! — крикнула она, указывая на мигающий красный индикатор на стенах. — Сирена говорит: 30 секунд! Мы не успеем!

— Успеем! Я расчищу путь, — Шивари вскинул руки. Вокруг него сгустилась аура, образовав мерцающий щит. — Держитесь за мной!

Он шагнул вперёд. Щит перед ним начал раздвигать обломки, прокладывая путь к аварийному выходу. Камни и балки отлетали в стороны, словно пушинки.

— Быстрее! — подгонял Шивари, не оборачиваясь. — Ещё немного!

Они бросились вперёд. Сирена выла:

— До детонации — 10 секунд.

— Сюда! — Шивари толкнул тяжёлую дверь аварийного выхода. Яркий дневной свет ударил в глаза после мрака разрушенного комплекса.

Майя и Джакс выбежали наружу. Шивари на мгновение замер на пороге. Он обернулся и бросил последний взгляд на рушащееся здание. В этот момент он мысленно обратился к Элайзе:

«Я