Не попытаюсь, — перебила она. — Моё слово не менее крепко, чем твоё.

Таурус молча кивнул, затем сделал жест рукой.

— Тогда идём. Лаборатория ждёт.

Они вышли из комнаты. Элайза шла прямо, высоко подняв голову, хотя внутри всё сжималось от страха и отвращения. Таурус шагал рядом, изредка бросая на неё изучающие взгляды. Коридоры корабля мелькали перед глазами. Элайза старалась запомнить путь, отмечая повороты и ответвления.

«На всякий случай», — мелькнула мысль.

Наконец они остановились перед массивной дверью с голографическим замком. Таурус коснулся панели — дверь плавно отъехала в сторону, открывая вид на лабораторию: множество приборов, мерцающих экранов и в центре — капсула для процедуры оплодотворения.

— Заходи, — приказал Таурус.

Элайза сделала шаг вперёд. Из ещё одной двери вышел Горгаз, то самое существо, которое она видела перед тем, как Шивари её спас.

«Я справлюсь, — мысленно повторила она, сглатывая ком страха. — Ради Земли. Ради Шивари. Ради всех, кто не смог сказать „нет“ и умер».

— И снова мы встретились, — проговорил Горгаз, подходя к оборудованию.

— Приступай к процессу выполнения задачи, — обратился Таурус к доктору, грозный голос прошёлся по всему помещению. — Помни о нашем уговоре. Теперь ты — моя. — добавил он для Элайзы и остановился рядом, наблюдать за процессом.

Глава 42

Горгаз медленно приблизился к капсуле, его длинные пальцы с когтями замерли над панелью управления. В лаборатории зазвучал низкий гул — приборы оживали один за другим, экраны вспыхнули каскадом разноцветных символов, а в центре комнаты капсула для оплодотворения начала наполняться мерцающим светом.

— Процедура займёт несколько минут, — произнесло существо глухим, скрипучим голосом, напоминающим трение кристаллов друг о друга. — Будет немного больно. Но не волнуйтесь: боль — лишь краткий миг на пути к новому началу.

Элайза сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал ледяной пот. Её взгляд метнулся к иглам — длинным и тонким. Они медленно поднялись из капсулы, двигались, словно живые существа, и начали плавно двигаться в её сторону. Каждая игла пульсировала слабым светом, в них текла какая‑то жидкость.

Горгаз внимательно изучал лицо девушки, склонив голову набок. Его глаза — большие, с вертикальными зрачками — вдруг странно блеснули. Один из них едва заметно подмигнул ей, почти неуловимо, но Элайза это заметила.

«Что это значит? У него нервный тик?» — на секунду она истерично засмеялась в голове.

Таурус, стоявший позади, напрягся:

— Почему задержка? Начинай процедуру немедленно!

— Всё идёт по плану, повелитель, — спокойно ответил Горгаз, не отрывая взгляда от девушки. — Система проводит финальную диагностику.

В этот момент оборудование вдруг дало сбой.

Экраны замигали хаотичными символами, некоторые из них погасли, другие начали выдавать странные, искажённые изображения. Иглы, уже почти достигшие её, замерли на мгновение, а затем начали беспорядочно дёргаться, сталкиваясь друг с другом и высекая искры.

— Горгаз! — Таурус шагнул вперёд, его лицо исказилось от гнева. — Объясни, что происходит!

— Неполадка в системе синхронизации, — невозмутимо ответил учёный. — Возможно, из‑за скачка энергии в реакторе корабля. Сейчас исправлю.

Он быстро задвигался у панели, нажимая на кнопки и вводя команды. Элайза заметила, как его пальцы на долю секунды замерли над одной из клавиш — и в тот же миг мигание усилилось, а одна из игл с громким треском отлетела в сторону, врезавшись в стену и оставив на ней оплавленный след.

— Ты нарочно это делаешь! — прорычал Таурус, сжимая кулаки. — Ты саботируешь процедуру⁈

— Повелитель, уверяю вас, это случайность, — он поднял руки в примирительном жесте. — Но система перегружена. Если мы продолжим сейчас, риск необратимых последствий для объекта слишком высок. Возможно, стоит ненадолго перенести процедуру?

Элайза затаила дыхание.

«Что ты задумал? А главное зачем?» — беззвучно спросила она.

В глазах Горгаза она уловила что‑то ещё — не просто профессионализм, а какой‑то скрытый умысел. Он играл с Таурусом, тянул время, и, кажется, делал это намеренно.

— Перенести⁈ — голос Тауруса загремел, как раскат грома. — Ты смеешь предлагать мне это? После всех приготовлений⁈

— Безопасность процесса важнее сроков, — твердил Горгаз. — И если вы хотите получить желаемый результат, а не… — он сделал паузу, — … неудачный эксперимент, лучше подождать.

В груди Элайзы зародилась слабая искра надежды. Она посмотрела на Горгаза — тот едва заметно кивнул ей, снова подмигнув тем же глазом.

Он лишь слегка пожал плечами и тихо произнёс:

— Иногда даже система может ошибиться… в нужную минуту.

Таурус замер, сверля его взглядом. А после его мышцы напряглись и он заревел на весь корабль:

— Я не собираюсь ждать! Значит придётся делать это естественным путём! — он начал двигаться в сторону Элайзы.

Ледяной ужас пронзил Элайзу, когда смысл слов Тауруса достиг её сознания. Естественным путём. Всё её тело сжалось в инстинктивном порыве бежать, но привязные ремни капсулы впились в запястья и лодыжки, держа её, как жертву на алтаре.

— Нет! — вырвалось у неё чужим криком. — Не подходи ко мне! Убирайся!

Таурус лишь хрипло рассмеялся, его глаза горели безумным огнём.

— Ты слишком ценна, чтобы капризничать, — прошипел он, приближаясь. — Твой страх лишь делает всё ещё слаще…

Его массивная тень накрыла её. В его глазах горел не просто гнев, а тёмная, первобытная решимость, смешанная с голодом:

— Я ждал столетия! Моя линия должна быть продолжена. СЕЙЧАС. — прорычал он, его голос сотрясал стены лаборатории.

— Повелитель, прошу, остановитесь! — Горгаз стремительно шагнул вперёд. — Естественный путь непредсказуем. Вы рискуете здоровьем объекта, а значит, и результатом. Её психосоматическое состояние нестабильно, стресс сделает яйцеклетки нежизнеспособными! Это будет пустая трата ресурса!

— Отойди, ученый, — Таурус не стал даже смотреть на него. Его огромная рука с размаху ударила Горгаза в грудь, вышвыривая того, как тряпичную куклу. Он влетел в панель управления с глухим стуком, экраны вокруг окончательно погасли.

Таурус навис над Элайзой. Его дыхание, горячее и тяжелое, обожгло ее лицо.

Она закричала. Не от страха, а от ярости. Она брыкалась, извивалась, чувствуя, как ее плечи немеют в его железной хватке. Ее крик был надрывным, полным абсолютного отрицания.

— Пусти, тварь! Отстань!

Он лишь усмехнулся, легко поймав ее запястья одной рукой и пригвоздил их над головой. Другой рукой он стал рвать остатки одежды.

В этот момент весь корабль содрогнулся.

Глухой, утробный грохот, будто разорвалось чудовищное сердце, прокатился