«А еще этот ублюдок стоял рядом с тобой, – добавил Адам, изо всех сил контролируя закипающее раздражение. – Настолько близко, что чувствовал запах твоих духов».

Произнести это вслух он так и не решился.

– Стоп, не продолжайте без меня, – сказал Холден, направляясь к выходу, – я отойду на минуту. Слишком много пива.

Билли проводила Лео взглядом и посмотрела на Адама. И только сейчас, видя, как он сосредоточенно разглядывает стену с «плюсами» и «минусами», ей неожиданно стало стыдно. Она ведь не задумывалась, насколько тяжело будет именно ему. Билли так отчаянно храбрилась и пыталась закрывать глаза на возможные риски, что совершенно не подумала, каково будет Адаму брать на себя ответственность – за нее, за себя, за всех, кто окажется втянут в историю с приманкой. Но ведь они собираются пойти спасти людей и остановить убийцу – разве это не самое главное?

Билли подошла к Миддлтону.

– Адам. – Когда он посмотрел на нее, она призналась: – Мне тоже страшно. Я абсолютно не в восторге от этой идеи. Может, я вообще меньше всех в этой комнате хочу размахивать красной тряпкой перед убийцей, но… он вцепился в нас и все равно попытается добиться своего. Мы не можем позволить ему навредить нашим близким. Сейчас фокус его внимания немного рассеян, Андерсон ищет точки давления на тебя, и в этот список входят и члены твоей семьи, и Лео, и все остальные. Поэтому, пока он не выбрал самостоятельно, надо переключить все его внимание на нас с тобой. Понимаешь?

Конечно, Адам прекрасно понимал ее. Но лучше бы все было наоборот.

– Если он решит, что эта жертва значит гораздо больше других, что… я важнее для тебя, – Билли пожала плечами, – у него не останется других вариантов. Он зависим от своего азарта взять больше и ударить посильнее, и это единственный шанс достать его. Да, я говорю, будто это так легко. – Билли нервно усмехнулась и посмотрела в сторону. – Словно мы кинем ему кость, и он поведется на нее без подозрений. Но… нет. Я… пока понятия не имею, что именно нужно делать и каким образом, – она подняла взгляд на Адама, – но еще хуже – не делать ничего.

Билли искренне верила, что бездействие не освобождает от ответственности и становится таким же преступлением, когда добровольно позволяет злу происходить и дальше.

– Я уверена на сто процентов, он наблюдает за твоей реакцией: кого ты будешь оберегать сильнее всего и кого боишься потерять. А когда поймет, то решит прийти и забрать это у тебя. С этим планом, – Билли ткнула пальцем в стену, – или без него.

Андерсон – волк в этом лабиринте. Волк, который считает остальных овцами и ведет на них охоту. У них нет другого варианта: либо подчиниться ему и проиграть, либо использовать то, что ему нужно, против него.

– Мне тоже страшно, – повторила Билли, шагая к Адаму. – Да я… я в ужасе от всего, что происходит и о чем мы здесь говорим! Ты видел, как я психанула вчера в Миллениум-парке. – Билли покраснела и отвела взгляд. – Но, если кто-нибудь загоняет меня в угол, я не собираюсь отсиживаться и трястись от страха, обняв колени. Я хочу кусать, рвать и бить в ответ. Мы имеем дело с умным сукиным сыном. Поэтому действовать тоже нужно с умом. Но… просто чтобы ты знал. – Билли вздохнула, собираясь с мыслями, и посмотрела в глаза Адаму. – Я не пойду на это без тебя. Не пойду с кем-то другим или самостоятельно. Или с тобой, или никак.

Адам был близок к тому, чтобы сорвать все со стены, включая фотографии убитых и собранных улик. Или чтобы обнять Билли и повторить, что он лучше отдаст себя целиком и полностью этому подонку, но ни за что не бросит под поезд ее.

«Билли…» – устало подумал Адам, но промолчал.

Почему все так? Почему приманкой должна быть именно она? Да, это абсолютно логично и может сработать – впервые за год расследования появилась возможность обойти убийцу и наконец-то поймать его. Но проблема в том, что Адаму не придется разыгрывать воображаемые эмоции. Если с Билли что-нибудь случится, он не простит себе этот выбор. Но если это решение спасет всех остальных… разве он может стоять здесь и сомневаться?

Жизнь Билли против жизни сотен тысяч других людей, любой из которых может попасть под удар, – выбор, который обойдется Адаму слишком дорого.

«Черт. Черт бы побрал все это», – злился он, старательно отводя взгляд.

Никогда за время работы в Бюро Адам не был настолько близок к тому, чтобы послать к дьяволу и работу, и долг, и ответственность.

Почему он должен жертвовать теми, кто ему дорог? Почему должен гнать их на убой? Почему именно он?

Но ответ напрашивался сам собой: все из-за вполне реальной возможности остановить жестокого монстра, который вышел на контакт именно с ним. Это тяжело и по-своему несправедливо, но Адам знал, на что идет, когда выбирал такую работу. Рано или позно это должно было произойти.

Если Адам отступит сейчас, то вряд ли простит себе эту слабость в дальнейшем, когда Чикаго будет разрываться от новостных сводок об очередных жертвах Роберта Андерсона.

– Знаешь, после твоих слов я могу на законных основаниях отказаться от плана. – Он улыбнулся без особой радости и наконец посмотрел на Билли.

«Можешь», – пронеслась в ее голове невеселая мысль.

– Если ты не пойдешь на это без меня, – продолжил Адам, – чтобы не подвергать тебя опасности, мне стоит отстранить тебя от дела и отправить подальше. Но… ты права, Билли.

Она посмотрела на него с удивлением.

– Я не хочу соглашаться с тобой, это абсолютно сумасшедший план, но… да, ты права. Если мы ничего не сделаем, Андерсон доберется до нас и наших семей, и тогда трагедии не избежать. Если он нацелился на тебя, то вполне сможет достать и в Мексике, и в Новой Зеландии.

– И на Бора-Бора, – добавила Билли.

– И на Бора-Бора, – подтвердил Адам. – Я по-прежнему не уверен насчет плана и что соглашусь на него. Но… просто чтобы ты знала, – повторил он в ее манере, – я с тобой, что бы ни произошло.

Билли улыбнулась и протянула ему ладонь.

– Вместе до победного конца? Напарник.

Адам тихо усмехнулся и пожал ее руку.

– Вместе до победного конца.

Напарник.

Он смотрел на нее, не выпуская руки, и с досадой признавал свое поражение.

План с приманкой – единственное, что у них есть. Адам с радостью пошел бы на попятную, но,