из главных был, его слушались. Другой, молодой, все ржал как жеребец. А третий… третий говорил мало, но когда говорил — все замолкали. И имя я слышала. Они кричали: «Ярл Рауд, тут еще добро!», «Ярл Рауд, баб вязать?», «Ярл Рауд, уходим, времени мало!»

— Рауд, — эхом отозвался Аудульф. — Значит, точно он.

— Он, — кивнула Сигрид. — И еще я знаю, где они могут прятаться.

Все встрепенулись.

— Ормарр как-то рассказывал, когда мы только поженились. Водил меня по берегу, показывал места. Говорил — здесь, мол, наши предки прятались от свеев, здесь от пиратов отбивались. Есть такие шхеры на восток отсюда, за Мельничьими камнями. Пройти туда сложно — надо знать проходы между скалами. А кто не знает — разобьется в щепки. Там, говорил Ормарр, удобное место, чтобы прятаться. С трех сторон скалы, с четвертой — узкий вход. И внутри тихая бухта, где корабли прятать можно.

— Это нам и нужно, — подал голос Торир, до сих пор молча стоявший у двери. — Нам нужен человек, который те шхеры знает, как свой задний двор. Который проведет корабль между камнями и выведет прямо к возможному логову Рауда.

— Проводник, — кивнула Сигрид. — Да. Без проводника вам туда не сунуться. Там такие места, что даже местные рыбаки обходят их стороной, не рискуют.

Беляй поднялся, подошел к Сигрид и вдруг опустился на колено. Мальчуган испуганно отшатнулся, но женщина замерла, глядя на воина сверху вниз.

— Я найду его, — тихо, но твердо сказал Беляй. — Найду этого Рауда и привезу его голову. За Ормарра. За его жену. За детей. За всех.

Сигрид долго смотрела на него. Потом, неожиданно, протянула руку и коснулась его светлых волос.

— Ты похож на него, — сказала она чуть слышно. — На своего отца, Бьёрна Синеглазого. Ормарр рассказывал мне о нем. Те же глаза. Тот же… холод. Береги себя, Исбьёрн. Месть — это хорошо, но живым ты нужнее.

— Обещаю, — сказал Беляй, хотя оба понимали — такое не обещают.

Они попрощались. Мальчик, осмелев, помахал Аудульфу рукой, и тот, расчувствовавшись, пообещал привезти ему из похода «что-нибудь острое и блестящее». Сигрид улыбнулась — впервые за долгое время — и эта улыбка, слабая и печальная, светилась в памяти Беляя всю дорогу до причала.

— Проводник, — сказал Торир, когда они вышли на берег. — Это главное. Без него мы как слепые котята в проруби.

— И где такого взять? — нахмурился Аудульф. — Мы тут чужие, ни черта не знаем.

— Я-то не чужой, и я знаю, — Торир хитро прищурился. — Помните, вчера на пиру я вам на того типа показывал? С лицом, как у камбалы?

— Помню, — кивнул Ратибор. — Толмач.

— Он самый. Зовут его… да никто его по имени не зовет, все Камбалой и кличут. Он тут все ходы-выходы знает. С кем надо договорится, что надо найдет, кого надо сведет. За мзду, конечно. Но мзда его не запредельная, и слов на ветер он не бросает.

— И где его искать?

Торир усмехнулся в усы:

— А ты думаешь, чего я к пиву не притрагивался вчера? Заранее подумал, что проводник нам понадобится. Я с Камбалой говорил уже. Он обещал помочь. Сегодня вечером, в кабаке «Скользкий угорь» у вас встреча. Камбала сказал, что пришлет туда человека, который нам нужен. Есть у него проводник на примете, местный, хоть и мелкий, да удалой. Болтун, говорит, страшный, но свое дело знает туго.

— Болтун? — переспросил Аудульф. — Это нам не подходит. Нам воин нужен, а не трепач.

Тут он резко замолчал и задумался.

— А не тот ли это Болтун, которого нам в Висбю Зигфрид советовал? Кормчий, что знает дорогу в Альвхейм! Как там его — Бьёрн, да?

— Да, Бьёрн. Вот и поглядим, — пожал плечами Торир. — Я вчера об этом как-то и не вспомнил. А Камбала зря советовать не станет — он за свои советы головой отвечает. Если порекомендует — значит, человек стоящий. Что касается болтунов — то кто его знает, сколько их тут, в Роскилле? Может он и есть тот, о ком Зигфрид говорил.

— Вечером так вечером, — решил Ратибор. — Значит, до вечера отдыхаем, запасы проверяем и пополняем, оружие готовим. Аудульф, проследи, чтобы наши люди не расслаблялись. В любой момент можем выйти в море.

— Сделаю, — кивнул Аудульф.

Беляй молча смотрел на фьорд. Серые волны лениво набегали на берег, кричали чайки, очень далеко виднелись очертания шхер — тех самых, где, возможно, прятался сейчас человек, убивший его последних родичей.

— Вечером, — повторил Беляй. — В «Скользком угре».

— Ты как? — осторожно спросил Ратибор.

— Нормально, — Беляй повернулся к другу, и в глазах его действительно было спокойствие. Холодное, как лед, за которым прячется глубокое, черное течение. — Все нормально. Я готов.

— Вот и славно, — Торир хлопнул Беляя по плечу. — А пока — пойдем-ка перекусим. У меня от этих разговоров кишки к хребту присохли.

И они пошли вдоль берега — трое воинов и старый хирдман, каждый со своей думой, но с одной общей целью. А впереди был вечер, кабак с веселым названием и встреча с человеком, который должен был стать их глазами и ушами в этих негостеприимных, но таких важных для них водах.

Глава 3

Вечером, впрочем, как и всегда, в Роскилле пахло вяленой треской, прогорклым тюленьим жиром и надвигавшейся дракой. Кабак «Скользкий угорь», вонючая дыра на самом берегу фьорда, гудел как растревоженный улей: тут пили, тут бранились, тут торговали краденым и тут же спускали выручку до последней медяшки.

Ратибор, Аудульф и Беляй сидели в углу за истертой столешницей, грызя жареные бараньи ребра, допивая третье по счету кислое пиво и мрачно поглядывая по сторонам. Сюда они пришли по делу. Чтобы решить вопрос с наследством Беляя, друзьям требовался человек, знающий здешние шхеры как свои пять пальцев. По указанию конунга Харальда, для подтверждения собственности на землю, им нужно попытаться отыскать драккары некоего ярла Рауда и отомстить за убийство троюродного дядьки Беляя — ярла Ормарра. Проводник должен провести корабли Ратибора между всех камней и отмелей, обойти все укромные места, где мог скрываться разбойник и убийца. Толмач из местных, сморщенный как сушеная камбала, с прозвищем Камбала, что