чтобы пощупать необычные листья, и тут же отдернул ее, как будто ужаленный осой. Ему вдруг стало ясно, почему стучат листья — они были каменными. Этот сад был всего лишь искусной подделкой, созданной с изумительным правдоподобием. Лазуритовые абрикосы переливались колдовским ультрамарином, сердоликовые персики отсвечивали застылой кровью, агатовая кора шла темно-синими разводами, ониксовые листья рябили черными и белыми полосами. Но самым поразительным было то, что деревья жили. Они поскрипывали ветками на ветру, роняли на землю спелые плоды и даже источали слабый приторный запах. Гильгамеш с удивлением шел меж странных растений, гадая, кому понадобилось создавать это чудо. «Крепкие же зубы должны быть у того, кто осмелится отведать эти плоды», — думал он.

Абрикосы и персики сменились изумрудными лозами винограда, ярко-красными рубинами граната, опаловой облепихой. Из земли пробивались нефритовые травинки, по стволам тянулись бирюзовые вьюны. В одном месте Гильгамеш набрел на цветочный луг. Фиолетовые пионы и шипастые багровые розы тянули к небу яркие бутоны, голубоватые фиалки мерцали приглушенным блеском. Все это прело, вздыхало, постукивало хрупкими лепестками.

Выйдя из диковинного сада, Гильгамеш попал на берег моря. Холодные серые волны с рокотом набегали на песчаный пляж, оставляя клочья пены и россыпи мелкой гальки. Невдалеке стоял большой дом, сложенный из мощных гранитных блоков. Рядом с домом покачивалась лодка. Дверь дома заскрипела, оттуда вышла скромно одетая женщина в сандалиях, с большой сетью в руках. Прикрывшись ладонью от солнца, она уставилась на пришельца. Гильгамеш направился к ней.

— Скажи мне, уважаемая жительница сих мест, — обратился он к женщине, — не здесь ли живет Зиусудра, последний из допотопных людей, что обрел бессмертие? Я хочу увидеть его.

Женщина тонко улыбнулась, искоса взглянув на него. Взгляд ее смутил вождя. Ему показалось, что он где-то встречал эту женщину, но не мог вспомнить, где и когда. Лодочница сама подсказала ему.

— Ты не узнаешь меня, Гильгамеш? — спросила она.

— Покарай меня своим гневом, о добродетельная женщина, но я не помню тебя. Хотя лик твой представляется мне знакомым.

— Ты несколько раз обращался ко мне, когда сомнения терзали твою душу. Я была в ином теле, но наружность моя была схожа с той, которую видишь ты ныне. Я — Нанше, толковательница снов и предсказаний. Теперь ты узнал меня?

— О да, мудрейшая сестра Инанны! Теперь глаза мои раскрылись, а сердце радостно забилось от лицезрения той, что утешала меня в трудные мгновения. Чем выразить мне свою признательность?

— Ты уже выразил ее, когда осыпал подарками мое святилище в Уруке. Большего мне не надобно. Но что делаешь ты в обители богов? Разве дух твой уже расстался с телом? Или ты проник сюда словно тать, обманув бдительность стражей?

— О нет, богиня сновидений! Посетить Дильмун мне позволил могучий Энлиль, к которому обратил я свою молитву после смерти моего верного товарища Энкиду.

— Ты ждешь, что Зиусудра поможет тебе оживить его?

— Да, проницательнейшая из богинь. Я уповаю на это.

— Что ж, преданность твоя заслуживает похвалы. Но надежда твоя напрасна, Зиусудра не даст тебе бессмертия.

— Я уговорю его, прекрасная Нанше. Верю, что он снизойдет до моей просьбы.

— О, если б это было так просто, — вздохнула богиня. Она покачала головой. — К Зиусудре надо плыть через воды реки мертвых. Самому тебе не одолеть этой реки. Ее волны ядовиты и убьют тебя сразу же, как только ты прикоснешься к ним. Быть может, мой су-прут, Уршанаби, что возит на лодке души покойников, согласится помочь тебе. Он сейчас в лесу, ловит змея — покровителя корабелов. Без божьей помощи пересекать эту стихию небезопасно.

— Благодарю тебя, ослепительная Нанше! — воскликнул Гильгамеш. — Я немедля найду Уршанаби и помогу ему поймать змея. Надеюсь, он окажется столь же великодушным, как и ты.

Он устремился обратно в лес. Идя меж лазуритовых стволов, он размышлял, как ему уломать сурового лодочника. Нос его обонял странный нездешний запах каменных цветов, уши прислушивались к глуховатому перестуку твердых листьев. Обогнув очередное дерево, он вдруг услышал над самым ухом зловещее шипение, резко отпрыгнул и выхватил топор. Змей висел прямо перед ним.

— Гильгамеш-ш, Гильгамеш-ш, — повторял он, выстреливая раздвоенным языком.

Громадное черное тело твари медленно переползало по ветке, подтягиваясь к неподвижно застывшей голове. В бездонных глазах мерцали желтые огоньки. Гильгамеш попятился, тяжело дыша.

— Убьеш-шь меня? — спросил змей. — Твой товарищ-щ уж-же сделал это. Ты тож-же хочеш-шь?

Гильгамеш оцепенел. Неотрывно глядя в мрачные очи аспида, он чувствовал, как холодок бежит по коже. Голос змея настолько поразил его, что в первое мгновение он совершенно растерялся. Змей между тем обвил телом дерево и уставился на него немигающим взглядом.

— Глупый человечиш-шка, — шипел он. — На что покушаеш-шься? Думаеш-шь, ты способен умертвить меня? Ты слиш-шком слаб и ничтож-жен для этого. Куда тебе тягаться с бессмертными?

— Ты ли это, Хувава? — вымолвил потрясенный Гильгамеш.

Змей закачался из стороны в сторону, не сводя с него пристального взора.

— Имя мне — тьма. Власть моя безгранична. Лики мои несметны. Смирись, смирись, человечиш-шка.

— Нет! — выкрикнул Гильгамеш. — Никогда я не смирюсь с тем, кто убил моего друга. Вечно я буду преследовать тебя, покуда не уничтожу последнюю твою личину. Да сгинешь ты в бездне Апсу, проклятое отродье!

Произнеся это, вождь взмахнул топором и отсек змею голову. Фонтаном брызнула черная кровь, ее капли упали на каменные цветы, и те вдруг ожили, затрепетав лепестками. Обезглавленное тело твари бессильно свесилось с дерева; две черные струйки побежали по голубому стволу, достигли корня и ушли в землю, словно впитались в невидимую полость. Дерево мгновенно преобразилось. Каменная оболочка его рассыпалась в прах, листья зашумели, радуясь обретенной свободе, от душистой коры повеяло теплом. Гильгамеш бросился наутек. Ужас перед содеянным гнал его вперед, заставляя бежать без оглядки. Он летел, перепрыгивая через кусты, уворачиваясь от веток. Пробежав шагов триста, он выскочил на берег реки и увидел лодочника. Огромный бритоголовый человек вставлял в уключины весла. На корме его челна были свалены сети, рядом лежал громадный серебряный гарпун. На мачте хлопал старый потрепанный парус. Вождь обрадованно взмахнул руками и понесся к нему со всех ног.

— Стой! Не уплывай! — завопил он, скользя по сырой земле.

Лодочник вздрогнул и устремил на него сердитый взгляд. Прищуренные глаза его не сулили ничего хорошего. Увязая в размокшей грязи, вождь приблизился к нему.

— Не ты ли знаменитый Уршанаби, перевозчик душ умерших и супруг мудрейшей Нанше?

— Да, это я, — холодно ответил лодочник. — А ты кто такой?

— Я — Гильгамеш, вождь несокрушимого Урука. С благословения Энлиля, творца всего живого, я прибыл сюда, чтобы узнать тайну