— Вот, — Ван протянул руку под койку и достал ножны длиной около метра. — Смотри.

После вытащил оттуда прямой меч с двусторонним лезвием, короткой деревянной рукоятью для одной руки. Металл оружия поблескивал голубоватым отливом.

Олег задействовал магическое зрение и на несколько минут выпал из реальности. Поверхность клинка без единой царапины, скола сияла желтыми и оранжевыми иероглифами, соединенными тонкими линиями ци. Предмет будто имел собственную энергетическую систему как у живых организмов, только примитивнее.

— Нравится? -осторожно уточнил Ван.

Олег взял в руки оружие, повертел, сделала несколько взмахов. Для цуаня меч абсолютно ничего не весил, легче зубочистки.

— Необычная вещь.

— Тебе через неделю-другую выдадут такой же.

— Жду не дождусь. Пирожок, ты как мечник хорош?

Тот снова поморщился. Восприятие Олега улавливало трудноразличимые для обычного зрения изменения в мимике.

— Только Шэнь меня превосходит. И то, исключительно за счет скорости.

— Поэтому тебя капитан назначил учить меня.

— Ага, -кивнул Ван. — Еще потому, что обычного мечника ты скорее покалечишь, пока овладеешь хотя бы основами боя. Цуани и простой народ сражаются по-разному.

— Из-за разницы в силе, ловкости.

Олег бросил взгляд на меч Вана, передал ему.

— Если ты попытаешься заколдованным мечом ранить меня. Удастся?

— Может быть… и хватит меня Пирожком обзывать, -теперь в его голосе слышалась обида. — Пожалуйста.

— Тогда учи меня качественно.

— Договорились.

Уже к вечеру Ван и Олег общались так, словно первый не пытался превратить второго в своего слугу, а второй не грозился прикончить первого во сне. Нравы тут простые. Прогнулся — стал шестеркой, мальчиком на побегушках, не прогнулся, показал зубы — зауважали.

На вечерней трапезе Ван с Олегом сидели особняком от остальных стражников, те не спешили проявлять инициативу и как-то взаимодействовать без необходимости. В их деревянных мисках находился рис с кусочками нарезанной говядины, закуской служили рисовые лепешки. Стражу кормили до отвала по местным меркам.

— Просто невероятно, — Олег буквально смаковал каждый кусочек мяса. — Я за всю эту жизнь ничего вкуснее не пробовал.

— Да, у нас с едой проблем нет, — Ван ковырял ложкой свою порцию ужина. Палочками для еды аборигены редко пользовались. — Когда жил в деревне, мясо всего несколько раз в году удавалось попробовать.

— Вы не охотились?

— Охотились? Негде было охотиться, если кругом поля. Изредка в реке рыбу ловили.

— У нас в горах с этим попроще, -сказал Олег. — Ставили силки на птиц, мелкую дичь, но все равно… Деревне приходилось нелегко.

На некоторое время установилось молчание, пока Ван не проворчал:

— Вот бы на войне оказаться.

— Зачем?

— Мне двадцать три года, Кан, я даже второй ступени не достиг. А ты в свои семнадцать шагнул на третью. Цуань обретает силу в сражениях. Никак иначе…

Олег ни за то не стал бы раскрывать сослуживцу секреты усиления. Какой смысл давать потенциальному противнику лишний козырь?

— Получается, здесь в страже цуань обречен застыть на нынешнем уровне?

— Ну, а с кем здесь сражаться? В основном мы ловим мелких воров, контрабандистов, протираем штаны у ворот, не пуская бродяг. Когда случаются облавы на практиков-отступников, охота на чудищ, это просто праздник для цуаня.

— А как у нас с возможностью продвинуться выше? Стать командиром отряда или перевестись куда-нибудь еще, скажем, через десять лет.

— Забудь, -покачал головой Ван. — Сама наша Императрица запретила цуаням занимать руководящие должности. Командиром десятка или сотни, если повезет и понравишься начальству, могут сделать. Наше место — в гуще схватки.

— Понятно, -без энтузиазма ответил Олег.

— Кан, усвой одно: ты уже, считай, стал избранником небес дважды. В первый раз, когда открыл в себе силу цуаня, во второй — когда приняли на службу в городскую стражу. Через десять лет дадут вообще свою комнату в солдатском доме. Можно с семьей там жить!

— Если мне надоест здесь скажем через пятнадцать лет?

— Вроде… можно подать начальнику стражи прошение о переводе, он решает. Но он наверняка не разрешит, такие как мы на дороге не валяются. Когда во мне пробудилась сила, я был единственным на много деревней вокруг. Цуаней в мире вроде достаточно, но наш сяовэй постоянно жалуется на их нехватку. Никто в здравом уме не отпустит бойца, стоящего десятка обычных.

— Прошение, значит. Ты грамотой владеешь, Ван?

Тот усмехнулся.

— Право учиться мы имеем. Только мне это не нужно. Зачем голову напрягать, создавать себе лишние сложности? Сяовэй грамотных быстро припряжет в каестве писарей.

— Я бы все равно научился, -наставила Олег. — К кому обратиться?

— Ни к кому. Не о том думаешь, первый год ты новичок, который должен сперва научиться махать мечом, усвоить правила службы, основные законы. Кому можно вспороть в брюхо, кому нельзя.

* * *

Тренировочная площадка располагалась за казармами, у самой ограды, и представляла собой пространство, предназначенное не для зрелищных поединков, а для методичной отработки движений. Утоптанная земля была испещрена следами обуви, деревянные стойки и соломенные манекены служили немыми свидетелями множества тренировок, а под навесом аккуратно лежало учебное оружие. Ван остановился в центре площадки и, развернувшись к Олегу, протянул ему простой деревянный меч.

— Начнем с главного, -произнес он спокойным, деловым тоном. — Цуани часто считают, что сила и скорость позволяют им пренебрегать техникой.

Олег принял клинок и внимательно слушал наставника, не перебивая. Он прекрасно понимал, что в обращении с мечом его тело, привыкшее к грубой силе, может стать не преимуществом, а проблемой.

Ван показал стойку, поясняя каждую деталь: положение ног, распределение веса, разворот корпуса. Его движения были лишены показной быстроты, но в них чувствовалась выверенность, накопленная годами практики.

— Сила у тебя уже есть, -продолжил он. — Сейчас наша задача — научить тебя не расходовать ее впустую.

Олег повторял движения, сначала медленно, затем чуть увереннее. Первые выпады получались резкими и избыточными, и Ван несколько раз останавливал его, указывая на открытые зоны и излишнее напряжение. Исправления вносились сразу, без раздражения, но и без снисхождения. Ошибка фиксировалась, разбиралась и устранялась.

Время шло, однако для Олега нагрузка не ощущалась. Его дыхание оставалось ровным, движения не теряли точности, а тело не демонстрировало признаков усталости. Он сосредоточенно впитывал показанное, корректируя положение рук и ног после каждого замечания.

Ван это заметил и постепенно увеличил темп, проверяя, насколько ученик способен сохранять форму при возросшей скорости. Несколько раз их учебные клинки соприкасались,