Не свежие, а такие ностальгирующие. — Ты же меня тогда просто отзеркалила. Так что в итоге ты, можно сказать, привела меня в чувства. Ну а Эрика окончательно отрезвила.

Понимаю, о чём он говорит. Всем нам нужен был учитель.

— Знаешь, почему у нас ничего не вышло?

— Догадываюсь, Тони.

— Мы очень похожи, чтобы быть парой. Мы не дополняем друг друга. Мы просто одинаковые.

— Бесспорно, — говорит Макс, а я слышу: «Без порррно». Ох уж эта грассирующая «Р».

— Я очень рада тебя видеть, Макс!

— А я тебя, малыш! Ты как машина времени.

— Почему? — Улыбаюсь.

— Потому что смотрю на тебя и вижу себя подростка. Абсолютно беззаботного. Не знающего проблем и забот.

— Тебе тяжело одному, да?

— Ну… Знаешь, что самое сложное?

— М?

— Меня не пускают с малышкой в женский туалет, а я не могу отвести её в мужской. А если иду в комнату матери и ребенка, на меня вызывают охрану, потому что она не похожа на меня.

Я смеюсь, потому что он как бы иронизирует, но понимаю, что в этой шуточной истории на самом деле много глубины, и я искренне ему сочувствую. И даже боюсь представить его боль, а уж тем более боль маленькой чудесной девочки.

— А что с личной жизнью? Не поверю, что тебя перестали атаковать девушки.

— Атакуют, пока не узнают о моей комплектации, — выдыхает Макс, — ничего серьёзного. Сливаются.

— Макс, теперь у тебя просто есть фильтр, — усмехаюсь, потому что если его не подколю, не успокоюсь, — раньше все без разбора в твоих сетях оказывались, а теперь Софи помогает тебе выбрать действительно достойную. И она найдётся. Уверена!

— Посмотрим. Ну а ты? С Родриго? Твой перец-чили же был фаворитом профессиональным? И как вы теперь?

— Нормально. Я же теперь дама возрастная. Содержу его.

— Реально? — Макс делает такое смешное выражение лица, что я больше не могу держать серьёзную мину и взрываюсь. От моего смеха начинает хохотать и ребёнок.

— Нет. Нереально. Теперь я содержанка-фаворитка, — иронизирую над собой. — Родриго фантастический. Это тот случай, когда fake it until you make it.* И он сделал. У него большая винодельня в Мендозе, виноградники в Луаре. Плюс аукционы. Я им горжусь. Очень.

*Fake it till you make it (с англ. — «Сымитируй это, пока не сделаешь это») — английская поговорка, которая означает «Притворяйся, пока не получится» или «Действуй так, словно ты уже стал тем, кем хочешь».

— А тебе как в эмиграции? Я снова уезжал в Англию, не смог, вернулся.

— Тяжело. Скучно. Одиноко. Знаешь, я думаю, что лучше бы мне надо было беспокоиться о завтрашнем дне, тогда бы я там суетилась, погрязла в заботах и проблемах и не замечала своих чувств. А то живу в шато, как у Христа за пазухой, и постоянно рвусь домой.

— А вот это я тоже заметил на примере коллег в Лондоне. Те, кто, как бы это сказать? Ну, в общем, ребята, которые качественно улучшили свою жизнь, вырвались, они иначе воспринимают переезд. А когда у тебя дома всё круто, ты там реально не понимаешь, что делаешь.

— Даааа! Именно! Ну, я, конечно, понимаю, что я там делаю. Переехала за своим мужчиной, но будто этого мало. Кстати! Знаешь что? Это забавно.

— Что?

— Аня или Катя как-то спросили меня, люблю ли я тебя. А я ответила, что я не готова ради тебя оставить Москву и уехать в Англию. Значит, нет. И для меня всегда это было мерилом любви. А сейчас я понимаю, что нет. Это как-то параллельно, что ли, идёт. И понимаю, что эта жертва может очень дорого стоить.

— Ты хочешь домой? — Серьёзно спрашивает Макс.

— Да…

— Ты не спросила, чем я занимаюсь. А я разрабатываю игры, и я тебе сейчас дам чит-код*.

*Чит-код (англ. cheat code — «код для обмана») — последовательность букв, цифр или нажатий клавиш, которая используется в компьютерных играх для добавления чего-либо полезного.

— Какой?

— Я много общался с релокантами, мигрантами. У меня большая команда из ребят со всех точек земного шара, и я заметил одну вещь. Те, кто вырвался, как я говорил ранее, они более гибкие. Позови своего перца в Россию. Франция же не его родина. За что ему держаться-то?

— За бизнес. Это дело его жизни.

— А ты попробуй. Предложи.

Почему я никогда даже не задумывалась об этом? Он же действительно постоянно переезжал. В Венесуэле его ничего не держит. Родных нет. Конечно, вино — его мечта, даже призвание. Его связи — это социальный капитал, который он долго собирал. Плюс мы под санкциями, и он не сможет так легко здесь вести бизнес, но вдруг?

Меня так воодушевляет эта мысль, что я уже скорее хочу оказаться в Сансере и поговорить с Родриго.

Мы заканчиваем обед и направляемся к пристани. Софи бегает перед нами, а мы идём другой дорогой к берегу, чтобы посмотреть на обновленную часть города.

Обычно на этой улице всегда была ярмарка и загораживала весь вид, теперь же отсюда просматривается спуск к воде и сразу видно старинные купеческие особняки. А то, что они все белые, придаёт облику города особую нарядность.

С интересом рассматриваю отреставрированные дома, как замечаю один нетронутый. Он самый красивый здесь. С невероятным кружевным фасадом и такой заброшенный. Совсем как шато во Франции, у владельцев которых нет средств привести их в порядок.

Таким был и замок Де Гранж.

С сожалением рассматриваю дом и замечаю в окне небольшую табличку «Продажа» с номером. И понимаю, что всё. Это любовь с первого взгляда. И это оно.

Фотографирую номер, и у меня в голове уже есть всё — облик, концепт и моя мечта. Не думая, набираю номер и с замиранием сердца жду ответа. Когда слышу ответ и цену, меня заливает эйфорией.

— Ты что, хочешь купить почти разрушенный особняк? — Смеётся Макс.

— Да. Я без него просто жить не смогу.

— Я говорил, что ты неординарная?

— Не раз, — смеюсь.

Я не помню, как возвращаюсь домой. Мне уже неинтересен катер, пейзажи, вейкборд, мне интересно только моё «шато».

— Па, — влетаю в дом, — папочка! Папулечка! У тебя есть семьдесят миллионов? Хотя бы сорок?

— Смотря для чего, — отвечает папа, не отрываясь от планшета.

— Я влюбилась! В купеческий особняк! Настоящий!

— Начинается, — вздыхает папа, — вся в бабушку. Нет, Тоня.

— А если продать бабушкину квартиру? С реставрацией потом как-нибудь разберусь.

— Ещё и не реставрированный? Ещё скажи, что и памятник архитектуры.

— Да!

— Исключено.

Проговорив с папой до поздней ночи, понимаю, что это дикая головная боль, но отпустить свою мечту не могу.