что приходилось пригибаться, чтобы не получить хлыстом по лицу.

— Как далеко ещё? — окликнула я блондина, и голос прозвучал слишком громко в мёртвой тишине леса.

Он обернулся в седле, и я увидела напряжение на его лице — нахмурившиеся брови, сжатые губы.

— Ещё два часа, миледи. Может, меньше, если ускоримся. Но... — он замолчал, взгляд скользнул за моё плечо, в глубину леса.

— Но что?

— Лес не хочет нас пускать, — произнёс он тихо, и в голосе прозвучала тревога. — Чувствуете? Тропа петляет не так, как должна. Деревья сдвигаются. Это древняя магия. Защита. Она пытается сбить нас с пути.

Я вгляделась в сумрак вокруг. И увидела.

Деревья. Стволы, которые, казалось, стояли неподвижно секунду назад, теперь были... ближе? Или это паранойя?

Нет. Не паранойя.

Дуб справа от меня, с раздвоенным стволом и гнездом на верхушке — я точно помнила, что он был дальше, метрах в десяти. А сейчас стоял в пяти шагах, словно подкрался, пока я не смотрела.

Сердце ухнуло вниз.

— Рован, — выдохнула я, и имя обожгло язык. — Он управляет лесом. Король Осени. Это его земля, его власть. Он не даёт мне уйти.

Блондин мрачно кивнул.

— Что будем делать, миледи?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и требовательный.

Я не знала.

Понятия не имела, как бороться с магией, которая управляла целым лесом, землёй, самой природой вокруг.

Но сдаваться было не в моих правилах.

— Скачем, — бросила я резко, выпрямляясь в седле. — Быстро. Не останавливаемся, что бы ни случилось. Лес может петлять, сколько хочет, но у него есть предел. Древний портал существовал задолго до Рована. Он не может его закрыть магией. Значит, мы доберёмся, даже если придётся скакать кругами.

Надежда, смешанная с отчаянием. Но другого выхода не было.

— Вперёд! — крикнула я, пришпоривая кобылу.

Мы рванули галопом — безрассудно быстро по узкой извилистой тропе, где корни выступали из земли, как ловушки, где ветви хлестали по лицам, оставляя жгучие следы.

Лес вокруг ожил.

Я слышала это — шорох листьев, скрип стволов, словно деревья поворачивались, следя за нами. Тени сгущались, становились плотнее, почти осязаемыми.

Где-то справа что-то большое двинулось между стволами — я видела краем глаза, как огромная тёмная масса скользила параллельно нам. Слишком большая, чтобы быть оленем. Слишком быстрая, чтобы быть человеком.

— Не смотрите! — окликнул брюнет сзади. — Что бы вы ни видели по краям — не смотрите! Лес играет с нами!

Я стиснула зубы и устремила взгляд вперёд, на спину блондина, на дорогу, петляющую между корнями.

Игнорировала шёпот, доносящийся из-за деревьев — тихий, вкрадчивый, почти нежный:

— Мейв... остановись... вернись...

Голос. Его голос. Рована.

Нет. Не его. Иллюзия. Лес пытается сбить меня с толку.

Но метка в груди откликнулась — рванулась, потянула, заставила повернуть голову в ту сторону, откуда звучал зов.

Я сжала поводья сильнее, до боли, пока костяшки не побелели.

— Заткнись, — прошипела я в пустоту. — Заткнись, заткнись, заткнись...

— Ты моя. Знаешь это. Зачем бежишь от неизбежного?

— ЗАТКНИСЬ!

Крик вырвался сам, эхом отразился от стволов, вспугнул птиц, которые сорвались с веток с испуганным криком.

И тут я это услышала.

Рог.

Низкий, протяжный вой охотничьего рога, который заставил кровь застыть в жилах.

Погоня.

— Они идут! — выкрикнул брюнет, оборачиваясь в седле, всматриваясь в сумрак за нами. — Миледи, они близко!

Голоса. Крики. Лай собак — нет, не собак, чего-то большего, чудовищного, чьи голоса звучали так, словно разверзлась сама преисподняя.

Охотничьи гончие Рована. Существа из кошмаров, способные выследить добычу по запаху крови за сотни миль.

— Быстрее! — рявкнула я, хлестнув кобылу поводьями.

Она взвилась, рванула вперёд с такой скоростью, что ветер обжёг лицо.

Мы неслись сквозь лес — безумно, отчаянно, корни мелькали под копытами, ветви хлестали, оставляя кровавые полосы на щеках.

А за спиной рёв становился громче. Ближе. Неумолимее.

И тогда земля задрожала.

Сначала слабо — как далёкий раскат грома. Потом сильнее. Сильнее.

Моя кобыла испуганно заржала, споткнулась, чуть не сбросив меня с седла.

— Что, во имя всех богов... — начал блондин, и не договорил.

Потому что земля под нами взорвалась.

Справа от тропы огромный корень вырвался из почвы — чёрный, толстый, как древесный ствол, покрытый мхом и землёй. Он взметнулся вверх, как кнут, как хищная лиана, и с нечеловеческой силой обрушился на брюнета.

Удар был таким сильным, что стражник даже не успел закричать.

Корень врезался ему в грудь, выбил из седла, швырнул в сторону, словно тряпичную куклу. Тело пролетело добрых десять метров, ударилось о землю — и только потом, уже неподвижное, докатилось до толстого ствола дуба.

Хруст. Ужасный, сухой хруст ломающихся костей.

Стражник не пошевелился.

Его лошадь шарахнулась в сторону с испуганным ржанием, исчезая в чаще.

— НЕТ! — закричала я, инстинктивно дёргая поводья, пытаясь развернуть кобылу.

— Не останавливайтесь! — взревел блондин, подскакивая ко мне, хватая мою лошадь за уздечку. — Он оправится, миледи! Не тратьте время! Скачите!

Слёзы обожгли глаза, но я кивнула, стиснув зубы до боли и мы рванули вперёд.

А лес продолжал атаковать.

Земля трескалась под копытами. Корни вздымались из почвы, как щупальца спрута, хлестали, пытались опрокинуть, схватить, остановить.

Слева огромное дерево накренилось — медленно, почти величественно — и начало падать прямо на нас.

— ПРЫГАЙ! — крикнул блондин, и его конь взлетел, перескочив через падающий ствол в последний момент.

Моя кобыла последовала за ним — отчаянный прыжок, зависание в воздухе, и мы приземлились на другой стороне, когда дерево рухнуло позади с оглушительным грохотом.

Но блондин не успел увернуться от следующего удара.

Из темноты между стволами метнулась лиана — живая, пульсирующая, покрытая шипами длиной с палец. Она обвилась вокруг груди стражника, сдавила, потянула с седла.

Блондин выхватил меч, разрубил лиану одним ударом, но их было больше. Десятки. Сотни. Они ползли из-за деревьев, с ветвей, из-под земли — живой, голодный лес, подчинявшийся воле своего короля.

Его конь заржал в панике, встал на дыбы, сбросив всадника, и тоже метнулся прочь в чащу.

Блондин упал, перекатился, вскочил на ноги, вскинув меч перед собой. Лианы накинулись на него — извивающаяся масса шипов и ярости.

— Миледи, уходите! — крикнул он, разворачиваясь ко мне, и на лице застыла жуткая решимость. — Я задержу их! Скачите к порталу!

— Нет! — Я дёрнула поводья, пытаясь развернуть кобылу.