они будут спать с вами? — Спрашиваю я, видя, как сладко сопит вомбат.

— Нет, конечно, не чужие, как никак. — С теплой улыбкой отвечает мужчина.

— Тогда подождите, пожалуйста. У нас кажется осталась одна свободная спальня. Как раз для вас пойдет. Вы же теперь с нами совсем поселитесь? Ну, это же получается и ваш дом в какой-то степени.

— В какой-то степени. — Хмыкает лекарь. — Но я отвечу так. Я останусь здесь, если ты сама этого хочешь. Нам действительно не стоит торопиться. Но и оставлять тебя без своей защиты я не хочу. Так что. Решай. — Пару мгновений я думаю.

Это правда. Уж очень он противоречивый мужчина.

Но… его слова и то как он на меня смотрит что-то трогают в моей душе.

Мне почему-то хочется ему верить. Хоть и страшно.

Ведь с Германом, когда-то тоже было очень хорошо.

Это потом, он почему-то решил, что о меня можно вытирать ноги.

Хотя, разве почему-то?

— Я обустрою вам спальню. — Стараясь звучать уверенно, говорю я, усилием воли, прогоняя неприятные воспоминания из прошлой жизни.

И иду приводить в порядок комнату, расположенную в самом дальнем углу, на втором этаже.

Так он к Авроре будет близко, и ко мне. На случай опасности.

Но в свои покои я его пока впускать не хочу.

Пусть лучше у меня будет место, куда я смогу от всех спрятаться, и укрыть тех, кто мне дорог.

А муж? Ох, как же непривычно его так называть.

Да и вообще, не планировала я снова замуж пока выходить.

Мне бы мире новом обжиться, не знаю, на ноги самой встать, чтобы деньги свои были и стабильный заработок.

А потом уже с кем-то отношения строить.

Да, и чего греха таить, я терапию свою так и не закончила!

Вон, все о мести недоАсфару мечтаю. И Герману.

А тут, вот тебе Ева нормальный, мужчина.

Добрый, умный. Лекарь.

А я смотрю на него и не верю, что он и правда может быть таким.

Особенно по отношению ко мне.

Подозрительно все это. Очень подозрительно!

Вот так, думая о своем будущем, я быстро перестилаю постельное белье, смахиваю с открытых поверхностей пыль и спешу обратно к блондину.

Мужчину застаю за очень милым занятием. Он бережно чешет Зубастику брюшко, пока тот прикрыл глаза и откровенно наслаждается лаской.

— У меня все готово. Следуйте за мной, пожалуйста. — Мягко говорю я, и только хочу взять на руки вомбата, чтобы золотому дракону было легче идти, но тот лишь легко поднимает зверя правой ладонью, а левой берет зайку.

Прячу улыбку в уголках губ и показываю ему дорогу.

— Простите, я старалась все сделать быстро. Завтра я наведу здесь нормальный порядок. Но в ванной уже есть, все, что нужно, чтобы вы смогли освежиться и вечером, и утром. — Смущенно говорю я, пропуская Натаниэля в его новые покои.

— Ева, это не стоит твоего беспокойства. Я уже давно взрослый мальчик, и сам могу о себе позаботиться. И не только о себе. — И снова этот теплый взгляд, от которого мне снова становится не по себе.

Даже одернуть себя приходится, чтобы не показаться грубой.

А дальше, мужчина усаживает дневники на застеленную бежевым постельным бельем кровать и щелкает пальцами.

Моргаю, и вот на полу уже лежит ковер, с высоким ворсом, темно-синего цвета с цветочным орнаментом.

На чисто вымытых окнах, висят голубые занавески из плотной ткани.

А мебель из красного дерева, блестит свежим лаком.

Огромный шкаф с большим зеркалом. Две аккуратные тумбочки, стоящие возле кровати. Комод.

Даже паркет на полу! И тот обновился!

— Видишь. Магия этого места меня принимает, отзывается на мои просьбы. — Тихо произносит лекарь. Киваю.

— Завтрак у нас обычно в 7 утра. Едим все вместе. Но обещайте, что утром, мы обязательно обсудим момент с невидимой недвижимостью, о котором говорил Себастьян. Потому что может быть так мы сможем найти кабинет моего отца и узнать, почему он так со мной поступил. Поймите, это не прихоть. Не мой каприз. Я, правда хочу понять, что толкнуло его на такой жестокий шаг. — Поясняю я свое поведение. — Ну, и вдруг мы найдем так что-то еще полезное.

— Обещаю. Но сначала нам всем нужно отдохнуть. — С теплой улыбкой отвечает он.

Когда он прав — он прав.

После этого мы прощаемся, и я спешу в свою комнату, где быстро принимаю душ и засыпаю едва моя голова, касается подушки.

На рассвете первым делом, спешу вниз, помогать нашей кухарке. Ибо домочадцев у нас поприбавилось, и хочется чтобы все были сыты.

Ну и меховых друзей переношу в свою комнату, чтобы они оказались под защитой родовой магии. Лучше про них вообще пока никому не рассказывать.

Первый завтрак накрываем в малой гостиной.

И там, за большим столом, мы весело обсуждаем планы на день, для юной Авроры.

Маргарэт рассказывает, какие-то интересности из своей работы, повариха обещает научить белокурую малышку печь пирожки с мясом и капустой.

А я… я вдруг понимаю, что мечтала о вот таких уютных, совместных посиделках.

Чтобы все были за столом.

Обменивались мыслями, какими-то пожелания.

И каждый чувствовал себя нужным, важным, значимым, и любимым.

И пусть от теплых взглядов Натаниэля мне по-прежнему сначала бросает в жар, а потом в холод, но кажется, я могу представить нашу с ним, совместную жизнь.

И не важно какая у нас раса. Человек, феникс, дракон или еще кто-то.

Как вдруг, мою выспавшуюся голову пронзает вопрос, который кажется самым очевидным в сложившейся ситуации.

Более того, он с самого начала был на виду, но я его почему-то в упор не замечала. Хотя казалось бы, задать его следовало в самую первую очередь!

Отец Евы, ну то есть мой — человек.

Моя настоящая мать из этого мира тоже человек.

Тогда как? Как у двух человеческих особей, родился феникс?

И означает ли это, что причина, по которой мой родитель-генерал на меня обозлился, кроется в том, что я на самом деле… не его ребенок?

51

Ева

— Вы сказали, что феникс — это душа. — Говорю я, когда мы с Натаниэлем выходим на улицу.

Все драконы покормлены.

Домочадцы получили задание на день, а я снова дергаю лекаря по поводу невидимой недвижимости.

— Совершенно верно. — Привычно сцепив пальцы за спиной, терпеливо отвечает мужчина.

— А человек? Ну, какая у него душа? Чем душа феникса отличается от души человека? Вот вы дракон.

— Бесспорно. — Кивает блондин.

— А чем ваша душа и отличается от моей души? — Путь мы держим