это очень мило, что госпожа Элария старалась обезопасить своего ребенка.

Да, эту заботу не назовешь традиционной, но она хотя бы была. Вон, с лекарем перед заключением брака даже консультировалась.

Чего не скажешь о моей матери. Настоящей. Из другого мира.

Которая, выбирая между своим ребенком и моим бывшим мужем, чужим, по факту ей человеком, почему-то осталась с ним.

Помню я тогда знатно офигела, от такого решения, но не могу сказать, что как-то сильно расстроилась.

Герман в то время не давал мне ни минуты покоя, разрывая мою душу бесконечным дележом нашего небольшого имущества. И я постоянно прибывала в перманентной войне с ним, чтобы хоть что-то себе отставить!

Но если все-таки посмотреть правде в глаза, то от меня — все отказались.

Отец, который нашел в моей бывшем сына. Мать.

А я… Я осталась для своей семьи неудел.

И кажется, меня это очень ранило.

Мы никогда не обсуждали с моим мозгоправом эту тему.

Я как могла, старалась от неё уйти.

Вот только… рана то при этом от их предательства никуда не делась.

И я могу сколько угодно натягивать сову на глобус, хорохориться, находить тысячи и один выход из безнадежных, казалось бы ситуаций, но…

Это все равно не отменит, что по итогу от меня отказались самые значимые для меня люди. Те, кого я действительно любила всем сердцем.

Осознание этого бьет под дых.

Слезы фонтаном брызгают из глаз.

Горло сжимает болезненный спазм, а сердце...

Сердце, кажется, разрывается на части.

За что? Я же ничего плохого им не сделала?

Почему? Почему они выбрали его?

Чем я хуже! Я же так старалась! Училась на отлично! Сама в институт поступила!

И потом была очень хорошим, послушным ребенком и не менее благодарным взрослым!

Это после развода во мне что-то сломалось, и я заблокировала их в своем телефоне.

Глупая идея, да. Они же мне даже не звонили.

— Леди Оскуард! Ева! — Словно сквозь вату слышу я голос Натаниэля.

— Ваша светлость! Что с вами. Да, я понимаю, терять близких тяжело, но я обещаю. Обещаю, что всегда буду на вашей стороне. И мы обязательно докопаемся до истины. — Шепчет он, пытаясь меня успокоить.

Не замечаю, как оказываюсь в его сильных, теплых объятиях. Как сжимаю кулачком воротник его пальто.

Надо же! Я даже не думала, что мне было настолько больно!

— Я же хорошая. Я же такого не заслужила. Почему! Почему они так со мной поступили. Неужели, они никогда меня не любили? Но я же, я же все для этого сделала. Я же как могла старалась заслужить их любовь! — Шепчу словно в бреду, глотая жгучие слезы.

В какой момент теряю сознание, не знаю.

А когда открываю глаза, то нахожу себя на диване, в малой гостиной своего поместья.

Моя голова лежит на коленях у золотого дракона.

Он даже маленькую подушечку под неё подложил, чтобы было удобнее.

Сверху меня укрывает теплый плед.

Поднимаю взгляд. Мужчина дремлет.

Длинные ресницы чуть подрагивают.

Выражение лица спокойное.

Морщинка между соболиных бровей разгладилась.

Но... что произошло?

Как мы здесь оказались?

Были же на кладбище, а сейчас…

Пытаюсь вспомнить события ночи, поворачиваю голову, да так и замираю, не очень вежливо открыв рот.

Потому что на мягком ковре в центре комнаты сидит Зубастик!

Мой Зубастик! Родной! Милый! В виде зайки!

И не один, а с другом!

Смотрю на дневник матери Евы.

Мне даже глаза приходится кулачками протереть, чтобы удостовериться, что это не сон.

Мда, леди Элария!

А вы умеете удивлять!

47

Ева

— Не думал, чтобы вместо одного дневника к нам придут два. — Озадаченно произносит Натаниэль, глядя на Зубастика, в компании крылатого вомбата.

Мужчина тоже глазам своим не с первого раза поверил.

Пришлось магией их на всякий случай проверить.

Я это заметила по тому, что они вспыхнули голубым огнем, немного меня напугав.

Видимо испуг отразился на моем лице, поэтому доктор поспешил мне объяснить, что сделал.

— Нуу… — Тяну я, отодвигаясь подальше от его светлости, и садясь на диване поудобнее.

Да ладно, пора уже ему признаться.

— Один из них мой. Иди ко мне, зайка! — Зову я своего пушистика и опускаю ладони на пол.

Зверь быстро преодолевает разделяющее нас расстояние и легко в них запрыгивает, оставляя вомбата стоять в центре комнаты и с любопытством нас с Натаниэлем рассматривать.

Мы в свою очередь отвечаем ему тем же.

Уж очень животинка интересная!

Вообще, он конечно, странный вомбат.

Мордочкой разве только. И попкой. Такой, основательной.

А вот все остальное...

Мех у него мягкий и белый. Хотя в реальности эти звери серо-коричневого цвета.

Ну и крыльев, как у летучей мышки у них есть. Чего не скажешь о нашем госте.

Серебристые, пушистые!

Тут ловлю укоризненный взгляд Натаниэля.

— Простите, что сразу не сказала. Просто. — Тяжело вздыхаю, прижимая к себе магического друга.

Он же и правда, оказывается живой.

У него даже душа есть! И он сам захотел себя со мной связать.

Милый. Хороший.

— Ева, вы можете быть со мной откровенной. — Тепло говорит мужчина.

Не то, чтобы могу. Но кое-что рассказать я ему точно можно.

— Простите, что разрыдалась у вас на плече. На самом деле мне не свойственно показывать слезы. И я понимаю, что вам они были неприятны. Просто, кажется, меня догоняют эмоции прошлого, и сила их так велика, что выдержать напор у меня пока не получается. — Озвучиваю я свои мысли, глядя на вомбата, вылизывающегося свой красивый мех, словно котик.

Кто-то решил привести себя в порядок?

— С чего вы это взяли? — Вдруг спрашивает золотой дракон. — Слезы женщины — на самом дело величайший дар, который она может подарить мужчине. Ну, один из. И если они не используются в качестве манипуляции. А вы… Вы не такая. Да, актерский талант у вас несомненно есть, но не его вы мне продемонстрировали несколько часов назад. Я чувствовал вашу боль.

— А почему это дар? — Не понимаю я, первый раз встретившись с такой необычной формулировкой.

— Потому что они признак доверия мужчине, который находится рядом. Тем самым, леди допускает кавалера до самого сокровенного — своей души. — Я аж дыхание задерживаю от его слов.

— А вы… простите, конечно, но у вас плакала именно она. Вам многое пришлось пережить, да? — Сама не замечаю, как Мэдгарт пододвигается ко мне ближе.

— Ну… — Как-то неуверенно тяну я.

— Ваш муж? Да? Это связано с ним? — Как бы невзначай уточняет он.

А я… Что я ему могу