— Нет, сначала ты научишься чувствовать свою магию и взаимодействовать с ней.

— Послезавтра? — выгибаю бровь, взбираясь на мужа.

— Да, послезавтра попробуем, — хохочет, придерживая за бёдра и задирая подол коротенькой сорочки.

Совершенно счастливая, рассмеявшись, падаю на него. Он усмехается, в макушку целует и крепко обнимает. Я так и засыпаю на груди мужа с глупой улыбкой.

А вот просыпаюсь глубокой ночью от чувства тревоги. Резковато вскидываюсь и, держась за сердце, осматриваю тёмную комнату. Мужей нет, хотя засыпала я с Себастьяном.

И за окном неестественно тихо.

Выбираюсь из-под тёплого одеяла, сую ноги в меховые ботинки, на плечи накидываю шубку и выхожу из комнаты. Спускаюсь, распахиваю входную дверь. Лежат. Два снежных барса. Охранники.

— Хантер ушёл разбираться с рысями? — спрашиваю, кутаясь в шубу и скрещивая руки на груди. Усатые морды кивают. — И Себастьян с ними пошёл?

Новый кивок. Отлично, блин. А я сиди тут и нервничай за них.

— Пойдёмте чай пить, — машу рукой и бреду обратно наверх. Ну точно ведь не усну.

Переодеваюсь в платье и безрукавку. А-то очень странно чаёвничать в шубе поверх сорочки. Не комильфо, ага.

Спускаюсь обратно, мужчины ждут меня уже на кухне. Ставлю чайник на плиту и открываю холодильный шкаф. Хантер убрал фрукты и выпечку матери, так и не притронувшись к ним. Достаю их, раскладываю на тарелки и передаю Гасу. Торвальд скромнее, просто топчется у порога, не зная, что делать.

— Садись, Тор. Чего как не родной? — улыбаюсь, показывая на свободный стул.

Время с оборотнями пролетает незаметно. Мы пьём чай и болтаем. Мужчины рассказывают, где находится поселение рысей и про свой кодекс.

Когда из-за заснеженных гор появляются первые лучи света, я замечаю в окне идущих мужчин. Оставив ребят, выскакиваю на крыльцо.

Оба выглядят уставшими, но невредимыми. Только у Хантера рассечена бровь. Облегчённо выдохнув, срываюсь и бегу к ним. Альфа ловит первым. Стискивает до хруста рёбер и в губы целует. От него пахнет кровью и гарью. Но не обращаю внимания, ощупываю всего. Ладонями лицо хватаю, разглядывая рану.

— Заживёт, — хрипит он, удерживая меня на весу.

— Не делайте больше так! — шиплю, обнимая вновь за шею. — Разбудите и просто скажите, что уходите. Мне страшно было.

— Я же оставил охрану.

— А при чём тут Гас и Тор? — ворчу, спрыгивая с надёжных рук, и лезу обниматься с магом.

— Не хотел тебя будить, ты сладко спала, — мягко отвечает Себастьян, целуя в губы.

Уткнувшись носом в шею мужа, глубоко вдыхаю его запах и на краткий миг прикрываю глаза. Рычание хищников отвлекает. Вскидываю голову и вижу снежных барсов. Целая стая усатых зверюг семенит в нескольких метрах от нас. В центре этой стаи лошади тянут сани. Огроменные и доверху забитые цветами.

— А это что? — оторопело спрашиваю и перевожу взгляд на мужчин.

— Это тебе, Яри, — улыбается Себастьян.

— Он пол-Аркадии опустошил, — хмыкает Хантер, пихая побратима в бок.

— Ради меня?

— Конечно, — улыбается маг. — Тут-то цветов таких нет.

— Через луну расцветут такие, закачаешься, — фыркает оборотень.

— Пока не увижу, не поверю. И ты по сезону будешь цветы жене дарить? — уточняет маг.

— В дом иди, простынешь. Смотри, как легко оделась, — ворчит Хантер, подталкивая меня, и поворачивается к Себастьяну: — Я ей весь Нордвелл подарил. Тут и цветы, и деревья, и трава.

— И снег… — закатывает глаза архонт.

— Куда мне до тебя, показушник, — огрызается альфа. — Только и умеешь магией пользоваться, пускать пыль в глаза.

— Это романтикой называется.

— Твои цветы завянут уже к утру, вот и вся романтика.

— Не завянут.

— Конечно, ты магией их оживишь. Позёр!

— Может, мне тебя умертвить? Нудишь с самого Плато, сил уже нет.

— Силёнок на меня не хватит.

— Хочешь проверить? Я ж не рысь, надеру твою пушистую задницу.

— В том то и дело, ты не рысь, даже зверя выпускать не нужно, чтобы тебя одолеть.

Остановившись на последней ступени, разворачиваюсь и смотрю на спорящих мужей.

— Я люблю вас, — вырывается искреннее и с улыбкой.

Оба два так быстро превращаются в синхронистов. Резко поворачиваются и неверяще таращатся на меня.

Хантер выходит из ступора и первым заключает в объятья. Жарко в губы целует, поднимая за бёдра.

— Повтори, душа моя, — урчит котяра дикий, выпивая прерывистое дыхание.

— Я люблю тебя, Хантер, — послушно шепчу, дрожа от возбуждения.

— И я тебя, Яра, — отвечает он, вновь запечатывая рот своими губами.

И заносит в дом, так и не разрывая поцелуй. Несёт по ступеням на второй этаж в спальню. Только там отпускает. Заполошно дыша, поворачиваю голову, ловя фигуру Себастьяна. Мой архонт теснит побратима и в волосы зарывается.

— Для меня повторишь? — с иронией тянет, задирая мою голову.

— Люблю, Себастьян, — хихикаю, держась за торс, ноги просто подкашиваются от их близости.

Маг шумно втягивает воздух и смотрит тьмой глаз неотрывно. Облизываю губы и на носочках тянусь.

— Я тоже тебя люблю, Яри, — выдыхает Себастьян, сминая губы в жёстком поцелуе.

Между нами больше не осталось слов. Мужчины не обвиняют друг друга, не огрызаются. Нет больше этого дурацкого противостояния. Остаётся только наше общее желание. И чувства. И острая потребность друг в друге.

Эпилог. Хантер

— Альфа! — окликает Майер, отвлекая от любования собственной женой. Бросаю хмурый взгляд на бету. — Кьяра хочет поговорить.

Молчу, смотрю на свою женщину. Она с детьми возится. Опять готовится к празднику. На этот раз выдумала День всех влюбленных. И всю стаю подключила, неугомонная.

Не могу оторвать взгляд от жены. В ней что-то неуловимо изменилось, только вот понять, что это, не получается.

Яра с детьми в павильоне сидит. За большим общим столом. Девочкам швейные принадлежности раздала, мальчишкам инструменты по дереву. Более мелким — краски и холсты. Всех заняла.

Из нее получится замечательная мать. От собственной догадки вскакиваю слишком резко и дышать перестаю, продолжая буравить профиль женщины.

— Хантер, мы все совершаем ошибки… — бубнит Майер.

— Позови её, — перебиваю нетерпеливо.

Моя изгнанная мать заходит медленно и с высоко поднятой головой. Да, Киару никому не сломить.

— Спасибо, что