несколько изменений[719]. Но он, как никто другой, понимал, что это событие имело глубокие последствия для его книги. Когда Хьюи Лонг исчез из поля зрения, не осталось заметной фигуры, угрожающей принести фашизм в Соединенные Штаты. Книга «У нас это невозможно» в одночасье превратилась из срочного предупреждения в поучительную историю.

И все же пять месяцев спустя, когда о Лонге уже почти забыли, когда продажи книги Льюиса исчислялись сотнями тысяч, а сценарий Ховарда был наконец завершен, самые влиятельные люди в Голливуде на закрытом совещании решили, что не могут снять абсолютно выдуманную историю о фашизме в Америке. Последняя фраза заявления Синклера Льюиса для прессы была не просто сарказмом. Льюис говорил о том, что, хотя его книга была в лучшем случае гипотетической, решение об отмене фильма было принято уже в действительности. Власти предпочли не показывать американскому народу предупреждение о хрупкости демократической системы правления. И не случайно на следующий день после заявления Льюиса представители правительств Германии и Италии выступили в поддержку MGM. Они заявили, что довольны решением отказаться от экранизации «У нас это невозможно», а германский представитель сказал, что Соединенные Штаты, приняв такое решение, избежали официального протеста со стороны Берлина. Он добавил, что Синклер Льюис был «чистокровным коммунистом»[720].

В тот же день, как и подобает чистокровному коммунисту, Льюис воспользовался всей этой шумихой, чтобы прорекламировать книгу. «Прочтите ее и убедитесь сами!» – гласили многочисленные рекламные объявления в крупнейших газетах. «Голливуд может подвергнуть цензуре каждый кинотеатр в стране, но он пока не может подвергнуть цензуре вашего книготорговца»[721]. Шесть месяцев спустя Льюис извлек еще большую выгоду из этого решения, получив заказ от Федерального театра Управления промышленно-строительными работами общественного назначения[722]. Его сценическая версия «У нас это невозможно» стартовала одновременно в восемнадцати городах США 27 октября 1936 года и имела огромный успех. Только критики были разочарованы, и не без оснований: пьеса казалась неубедительным, поверхностным произведением по сравнению с великолепным сценарием Сидни Ховарда[723].

В течение следующих двух лет многие пытались заполучить этот сценарий, но права на него принадлежали MGM, а Ховард все равно не желал никому его отдавать. Казалось, он хотел забыть о случившемся[724]. Он написал еще несколько сценариев, в том числе первый черновик «Унесенных ветром». 23 августа 1939 года, в день подписания германо-советского Пакта о ненападении, он был насмерть раздавлен трактором на своей ферме в Беркшире[725]. Его заброшенный сценарий остался лежать нетронутым в хранилище MGM[726].

Фильм «У нас это невозможно» мог бы стать первой великой антифашистской картиной Голливуда. Его выход означал бы отказ киностудий от прежней политики сотрудничества и их выступление против избранной Гитлером формы правления. Это мог быть триумф демократии и американской культуры. Вместо этого в последний момент фильм был отменен, и Голливуд остался в мире с Германией. Однако в длинной череде событий, приведших к отмене картины, отсутствовал, как ни странно, один голос: голос немецкого консула в Лос-Анджелесе Георга Гисслинга.

Гисслинг родился в 1893 году в деревне Вальзен, которая в то время входила в состав Германии. Вскоре после окончания мировой войны он поступил на работу в Министерство иностранных дел Германии и служил консулом в нескольких городах, в том числе шесть лет в Нью-Йорке. В 1931 году он вступил в нацистскую партию, а в марте 1933 года его направили в Лос-Анджелес, где он быстро установил тесные связи с организацией «Друзья новой Германии» (позднее – Немецко-американский союз)[727]. Его усилия по распространению нацистской пропаганды по всей Калифорнии сильно беспокоили местные еврейские организации, и однажды в 1935 году представитель еврейской диаспоры попытался встретиться с Гисслингом в немецком консульстве[728].

«У вас есть родственники или друзья в Германии?» – спросил подчиненный Гисслинга, глядя на карточку посетителя.

«Нет, – ответил он. – Неужели вы думаете, что я хоть на минуту отдал бы вам визитную карточку, если бы у меня была там родня?»

Чиновник рассмеялся: «Вы действительно верите, что я попросил карточку для расправы над вашими родственниками в Германии?»

Посетитель тоже рассмеялся. «Ходят такие слухи», – сказал он и ушел[729].

Пропагандистская деятельность Георга Гисслинга в 1930-х годах хорошо известна, но у него было и другое, еще более зловещее задание: наладить сотрудничество с американскими киностудиями. Уже через несколько месяцев после прибытия в Лос-Анджелес он придумал, как именно это сделать. Консул велел студиям внести изменения в свои картины о Германии, в противном случае им грозило изгнание с немецкого рынка в соответствии с пятнадцатой статьей немецких правил кинопроизводства. Гисслинг грозился ее применить, если те не пойдут на сотрудничество. Вскоре за отказ внести изменения в фильм «Захваченный!», действие которого происходит в немецком лагере военнопленных во время мировой войны, он выгнал из Германии Warner Brothers. Затем, в начале 1934 года, он убедил киностудии бойкотировать «Бешеного пса Европы», фильм о преследовании евреев его правительством.

В сохранившихся архивных материалах нет никаких свидетельств того, что Гисслинг подавал какие-либо жалобы на «У нас это невозможно». Но он отнюдь не бездействовал в то время. В конце 1935 года, когда фильм «У нас это невозможно» адаптировали для экранизации, он подал жалобу на другую киноленту MGM под названием «Рандеву» (Rendezvous). Эта картина рассказывала о немецких шпионах, действовавших в Соединенных Штатах во время мировой войны. Фильм находился на предварительном просмотре, когда Гисслинг написал письмо в офис Хейса: «Хотя я сам не видел эту картину, я прошу обратить на нее ваше внимание, поскольку ее показ может привести к так хорошо известным нам печальным трудностям»[730].

Офис Хейса ответил Гисслингу, предложив ему посмотреть фильм и изложить замечания к нему. На этом официальная переписка закончилась: Гисслинг не прислал никакого ответа. Тем не менее MGM вскоре поработала ножницами над «Рандеву». Студия вырезала около десяти минут отснятого материала, в том числе одно решающее слово из кульминации. В оригинальной версии помощник военного министра США объявлял герою: «Вы помогли нам поймать в ловушку главу немецкой шпионской группировки». В окончательной версии – и это все еще заметно на сохранившихся копиях фильма – слово «немецкий» было заглушено[731].

Официальная переписка по «Рандеву», а также вещественные доказательства в виде самой киноленты служат неопровержимым свидетельством того, что в этот период Гисслинг поддерживал контакт с MGM. Сначала он пожаловался на фильм в офис Хейса, а затем, без какой-либо помощи со стороны этой организации, фильм был изменен. Если бы несколькими месяцами позже Гисслинг подал жалобу на