воспитывать нашу дочь? Идея Ивэлин на этом фоне казалась неправильной.

Понимая, что я чувствую, богиня положила голову мне на плечо.

– Я не предлагаю себя, Фьори, но ты ведь понимаешь, что он – бог Войны… Он готов погубить весь мир, лишь бы быть с тобой. Вряд ли он успокоится, узнав, что ты в храме Смерти.

– Ивэ… – пришлось сжать виски от подступающей головной боли.

– Слушай, я связала Катерину и Вирана божественной меткой. – Красные глаза взглянули на меня, на губах заиграла улыбка. – Твоя сестра… думаю, она скоро прибудет к тебе.

Внутри будто закончился воздух. Моя сестра… моя Кати.

Я так скучала по тому, как она закатывала глаза, когда я начинала упрямиться. По тому, как защищала меня, когда мир считал, что я не права. По её пальцам, крепко сжимавшим мою ладонь, когда было страшно.

Она единственная была рядом. Всегда. И совсем скоро я не смогу обнять её, не смогу дотронуться и ощутить ту поддержку, которую всегда ощущала.

Как же я была глупа, когда, вместо того чтобы поговорить с ней, думала лишь о том, как разорвать свою связь. Я намеренно отталкивала единственного человека, который никогда не отворачивался. Сколько ей пришлось возложить на свои плечи, чтобы защитить меня? А я… думала только о себе…

– Проси сестру, чтобы она защитила твою дочь. Пусть увезёт её туда, где выросла ты. Пусть она растёт, не зная богов…

– Они ведь могут найти её? Как Аксель нашёл меня.

Ивэлин медленно опустила глаза, будто подбирала не слова, а вес того, что собиралась сказать.

– Эстерион – это не просто королевство, Фьори. Это… точка зарождения. Мир, в котором впервые появились боги. Здесь о нас знают. Нас почитают. Здесь наше имя на устах, а память о нас в крови и земле. – Она подняла взгляд, и в её алых зрачках сквозило странное спокойствие. – Именно потому мы сильны.

Я крепче сжала ткань на животе, ощущая, как внутри словно дрогнуло что-то тёплое, живое.

– А в других мирах?

– Там мы чужие, – мягко улыбнулась Ивэлин. – В землях, где нас не чтят, мы теряем силу. Нас там не боятся, не ждут… и это делает нас уязвимыми. Вольный народ Рейнграда верит в лесных духов, моя семья почитала Единого Создателя, но никто не знал, как он выглядит и что из себя представляет. Каждый верит в то, что считает правильным.

Я сжала зубы, осознавая, что это может быть дорогой к спасению для тех, кто мне дорог.

– Амария слишком долго жила в мире, где её имя ничего не значило… Она сделала свой выбор. Ради тебя. Ушла туда, где была не богиней, а просто женщиной. И это делало её слабее с каждым днём.

Тишина повисла тяжёлая, как железо на цепях.

– Если ты хочешь, чтобы твоя дочь была в безопасности, – продолжила Ивэ, – ей нужно уйти. Туда, где она станет просто ребёнком. Без прошлого, без предназначения. В мир, где никто не вспомнит о богах. Попроси Катерину, она сможет дать ей эту жизнь.

Медленно кивнув, я поднялась с кровати, расправляя складки на плаще. Ивэлин права. Я вынуждена просить сестру о такой услуге, которую способна оказать только она.

Богиня поднялась следом и прошла к двери.

– И, Фьори, – Ивэ обернулась через плечо, – поговори с Акселем. Это должно быть ваше общее решение.

– Я не могу, – опустив взгляд, произнесла я. – Мне становится больно рядом с ним. Даже простое прикосновение выжигает из меня жизнь…

– Попроси Сомнар, чтобы вы встретились и поговорили в Забвении, – подмигнув, ответила девушка, оставив меня в полной растерянности.

❧✧☙

Загадка богини мучила мои мысли до самой ночи. Никто не заходил в комнату, а я не решалась выйти наружу, прячась под одеялом. Мне действительно нужно было поговорить с Акселем, но желательно держать его за руку при этом. Не каждый раз в жизни приходится просить кого-то отказаться от собственного ребёнка.

В конце концов, я знала только то, что он собирается спасать и меня, и нашу дочь. Вот только меня спасти уже не получится, как ни старайся. Стоит сказать ему об этом напрямую.

Я перекатывалась с одной стороны подушки на другую, стараясь собрать мысли воедино, пока, наконец, меня не озарило.

Конечно! Мне стоит попытаться поговорить с Акселем именно во сне, а не в реальности. Наверняка это должно сработать, вот только как просить Сомнар – я не знала. Я ведь даже не видела эту богиню, только читала о ней. Но раз уж я скоро сама стану богиней, то попытаться стоит, может, она услышит меня.

– Сомнар… послушай… могу я попросить тебя об одолжении?

«Можешь», – послышался голос в голове, заставляющий вздрогнуть.

– Ты слышишь меня?!

«Конечно. В чём твоя просьба?»

– Ты… ты не могла бы отправить меня в сон Акселя, пожалуйста?

«Боги не видят снов, Фьори.»

– Тогда его… ты можешь отправить его в мой сон?

«Попытаюсь.»

– Спасибо.

Сомнар больше не отзывалась, а я отчаянно пыталась уснуть поскорее, надеясь, что мне удастся поговорить с Акселем. Вот только сон, как назло, не шёл.

Боги не видят снов… Это значит, что я не увижу свою дочь даже во сне… Очередная жестокая правда вонзила свою иглу в самое сердце. Интересно, я стану такой же чёрствой, как они?

Вспоминая ту себя, что стала Смертью и так холодно говорила о том, что мне нужно смириться с участью, я понимала: ответ очевиден.

В конце концов, усталость и беспорядочно крутящиеся мысли окончательно одолели, я медленно проваливалась в сон, молясь о том, чтобы Сомнар передала послание.

Сознание понимало, что я в Забвении, что оказалось удивительным открытием. Ноги ступили на мягкий ковёр из травы и цветов. Я огляделась и обнаружила до боли знакомое место – поляну, на которой боги связали меня с Акселем когда-то. Похоже, это единственный момент, когда мы отбросили всё лишнее, позволив себе на короткий миг стать кем-то другим.

Рука по обыкновению дотронулась до живота, но ставшей привычной округлости не обнаружилось. Похоже, этот сон – воспоминание из прошлого, когда я ещё не была беременна.

Тот самый дом, в котором я тонула в объятиях бога Войны, не заботясь ни о чём другом, стоял неподалёку. Без раздумий я двинулась внутрь, решив подождать Акселя внутри.

Казалось, я не запомнила ничего из того дня, но на самом деле это воспоминание было одним из ценнейших. Пройдя к кровати, я сначала неуверенно села на край, а после, устав ждать, и вовсе решила прилечь. Вряд ли у меня получится уснуть в