Я не успела спросить, о ком он говорит, как вдруг меня обхватили чьи-то руки. Объятия были тёплыми, аккуратными, словно тот, кто прижимал, боялся причинить боль. И только подняв глаза, я наконец увидела её.

Красные волосы, заплетённые в косы, бледная, почти светящаяся кожа и… алые глаза. Такие знакомые и одновременно чужие. Моё сердце пропустило удар. Я не сразу поняла, кого вижу. Не сразу поверила.

– Ивэлин?!

Передо мной стояла не та юная принцесса Рейнграда, которую я знала. Передо мной стояла богиня. В её новой сущности всё было иным: от лёгкого, почти невесомого сияния вокруг до глубины взгляда, в котором плескались океаны любви и боли.

– Я так рада видеть тебя, – прошептала она, крепче сжимая мои пальцы в своих тонких руках.

Слова застряли в горле, так и не преодолев путь наружу. Конечно, я тоже была рада видеть Ивэ, но… между нами лежала целая пропасть. С момента, как я спасла её во дворце Арслана, до нашей нынешней жизни мы обе прошли слишком многое.

– Пойдём, мне нужно тебе так много рассказать, – тепло улыбнувшись, Ивэ потянула меня внутрь, но обернулась и сказала уже чуть резче: – А ты, бог Войны, займись чем-нибудь и не вздумай совать нос к нам, понял?

Я успела увидеть напряжение и растерянность на лице Акселя, но больше всего меня удивило то, что он не стал спорить с новой богиней Любви…

Другое забвение

Ивэ разлеглась на подушках в комнате и смотрела на меня с лёгкой улыбкой на губах. Понять причин её хорошего настроения я не могла, а потому спросила напрямую:

– Что ты хочешь мне рассказать? – присаживаясь на край кровати, придерживая рукой живот, поинтересовалась я.

– Я, как видишь, стала богиней, Фьори. – Она игриво махнула рукой, обводя своё тело. – Признаться, эта новость шокировала меня не меньше, чем тебя, когда ты узнала, что станешь Смертью. Удивительно, правда…

– Не вижу в этом ничего удивительного, скорее… ужасающее.

– Правда?! – девушка подскочила с места, округлив глаза. – Я вот смирилась со своей участью… – вздохнула Ивэлин. – Вероятно, дело в том, что Амария сопровождала меня во снах, рассказывая об этом мире и наставляя. Благодаря этому я не оказалась брошенной. Благодаря этому я могу держаться. Боги, знаешь ли, помогали как могли, чтобы я поскорее стала той, кем суждено…

Красные глаза на едва заметное мгновенье потемнели, будто от каких-то воспоминаний, но я успела уловить нечто болезненное в этом взгляде.

– Мне такой участи не предоставили. Всё, что я знаю – я должна была умереть и умирала… В этой жизни разница лишь в том, что Амария спасла меня. И её спасение развязало руки Хекат, которая устала нести свою божественную ношу в роли Смерти.

– И всё-таки ты будешь жить…

– Существовать, – поправила я. – Я буду существовать в храме Смерти. Всё живое уже становится чуждо мне. Когда родится моя дочь, я не смогу потрогать её. Я не смогу дотронуться ни до кого. – Уточнять, что я не могу дотронуться до Акселя, не стала.

Мы замолчали, раздумывая каждая о своём, пока Ивэ не разорвала тишину:

– Она просила извиниться перед тобой, Фьори… Амария просила прощения за то, что не смогла уберечь тебя. Ты должна была стать богиней Любви и Ненависти. Ты, а не я.

В горле встал болезненный, колючий ком. Слова не изменят реальности. Мари сделала всё, что от неё зависело, стараясь защитить меня, но в конечном счёте судьбу не изменить.

– В отличие от меня, ты бы стала отличной богиней. Прости и меня тоже. Если бы я тогда не струсила, если бы Аксель убил меня в том зале, ты могла стать новой богиней. Всё бы осталось на своих местах…

– В твоей груди не было его сердца. Он бы не успокоился в поисках и, рано или поздно, добрался бы до меня. Твоя смерть бы ничего не изменила, лишь дала бы мне очередную отсрочку.

Я никогда не винила Ивэлин за то, что произошло, но сейчас… Сейчас я поняла, что этот клубок странностей начался именно в тот момент, когда я спасла её. Смогла ли моя жизнь стать другой, если бы всё сложилось иначе? Прикусив губу, я мотнула головой, отбрасывая ненужные мечты.

С тех пор как мои пути пересеклись с Акселем, моя жизнь превратилась в бесконечную битву. Но сражаться с судьбой всё равно что ловить ветер: кажется, вот он рядом, а в следующий миг остаётся только пустота между пальцами.

– Мы так похожи, ты не думала об этом? Обе принцессы, обе должны были умереть, обе соприкоснулись с сердцем бога и оказались живы из-за этого. И…

– Обе станем богинями, – горько усмехнулась я. – Ты уже в этой роли… Как… как ты справляешься?

Ивэлин задержалсь на мне, прикусив губу.

– Я не справляюсь. – Воздух вырвался сквозь сжатые зубы, а вместе с ним – слова, доставляющие ей едва ли не физическую боль. – Думаю, что никто из богов не справляется. Эйтра и Хаос любили, но после рождения Акселя держались подальше друг от друга. Вердис свихнулась от одиночества и создала себе детей из деревьев… Хекат мечтала прикоснуться к жизни… Чувства губительны для нас, представляешь? Казалось бы, незначительная плата за вечность.

Взгляд сместился на живот. Я заплачу куда большую цену за участь, которая даже не мой выбор.

– Они хотят убить её, – слова прозвучали тихо.

– Знаю.

– Что мне делать?

Богиня подвинулась ближе, чтобы коснуться моей руки в жесте поддержки.

– Я отвечу то же самое, что Акселю… Вы оба пытаетесь бороться, пытаетесь изменить то, что изменить невозможно. Смиритесь.

– Ивэ, ты говоришь о моей дочери!

– Успокойся, Фьори. Я не предлагаю тебе смотреть, как её будут пытаться убить. Аксель рос без любви, с одной лишь мыслью, что он не нужен. Ты ведь не хочешь, чтобы она выросла такой же?

Под ладонью на животе почувствовался сильный толчок, заставивший против

воли улыбнуться.

– Послушай, у меня есть решение… Точнее, это именно то, что сделала когда-то Амария. Она воспитала тебя, спасла…

Я серьёзно посмотрела на Ивэ, готовая тут же поспорить, чтобы не отдавать ей своего ребёнка. Какой вырастет моя дочь, если будет жить так же, как я когда-то? Ложь, которой меня окутали, привела к тому, что я боролась с несправедливостью, с участью, которая изначально меня ожидала…

– Аксель… её отец – Аксель, – сама не верила, что говорю это. Бог Войны будет