рапортам о крупных операциях. Каменка прошла как «ликвидация подпольной лаборатории» — но она не дура. А пять одновременных ударов по городу на рассвете скрыть невозможно.

— Она знает о Витязях? — спросил я.

— Не думаю. В рапортах вы не упоминаетесь. Но она знает, что у меня появился ресурс, которого раньше не было. И хочет его увидеть.

— Встреча. Когда?

— Она не назвала дату. Но это не просьба. Северова не просит — она сообщает о намерении. Могу тянуть день-два, может три. Дольше — нет. Если решит, что я увиливаю — придёт сама. А когда Северова приходит куда-то сама — обычно страдает мебель.

— Тогда так, — сказал я. — Мы выезжаем завтра. Два дня туда, день-два на месте, два обратно. Шесть дней. Тяни сколько сможешь. Когда вернёмся — встретимся с Северовой вместе.

Даниил взвесил.

— Шесть дней. Не больше. На седьмой — она получит что хочет, с вами или без.

— Успеем, — сказал Сергей.

Даниил ушёл. Варфоломей и Тихон — за ним. Мы остались вдвоём.

— Серебряная Маска нас не простит, — сказал я. — Это слова наёмника, которого Даниил взял утром у доков. «Серебряная Маска нас не простит.»

— Не простит, — согласился Сергей. — Мы выпотрошили его сеть. Забрали людей, документы, стимуляторы. Он ответит.

— Вопрос — когда.

— Когда бы ни ответил — мы будем готовы. — Сергей помолчал. Потом: — Северова.

— Да.

— Корнеев писал: «Она ждёт». Дождалась?

— Получается.

— А мы готовы к ней?

Я подумал. Архимагистр, три с половиной века, Витязь-1М. Импульсивная, непредсказуемая, опасная. И — своя. Первое поколение, но — своя.

— Нет, — сказал я честно. — Но к Архимагистру не бывают готовы. С ними справляются — или не справляются. Третьего не дано.

Сергей усмехнулся.

— Выезжаем на рассвете?

— На рассвете.

Я лёг на лежанку. Закрыл глаза. Магия гудела внутри — новая, мощная, глубокая. Мастер. Пятый ранг. Мир ощущался иначе — острее, шире, подробнее. Каждая аура в радиусе сотен метров, каждое колебание Скверны, каждый магический импульс.

За стенами — город. Умирающий князь, два наследника, тайная организация, истекающая кровью. Архимагистр, ждавшая три века. Бункер с шестнадцатью капсулами за Серебряным Озером. И Серебряная Маска — где-то в тени, за кулисами, — который не простит.

Война не кончилась. Она только набирала обороты.

Глава 16

На исходе первого дня пути лес изменился.

Мы выехали из Новомосковска на рассвете — двое всадников, налегке, без церковников, без обоза, без лишнего груза. Два коня, оружие, припасы на пять дней, Гримуары. Северо-восточный тракт — если это слово вообще применимо к разбитой лесной дороге, которая за первые три часа превратилась из сносной просёлки в едва различимую тропу — вёл через холмы, перелески и пустоши, постепенно углубляясь в леса.

Первые полдня — тишина, покой и почти нормальный магический фон. Гримуар фиксировал 0.6–0.8 — чуть выше городского, но вполне терпимо. Деревни мелькали по сторонам — живые, обитаемые, с дымом из труб и лаем собак. Люди попадались: крестьяне на телегах, охотники с добычей, пара конных разъездов — видимо, дозоры какого-то местного боярина. Нормальная, мирная глубинка.

После полудня деревни кончились. Последнюю — три избы, покосившийся частокол, пустые глазницы окон — мы проехали в молчании. Брошена. Давно, судя по состоянию. Крыши провалились, двери сорваны, во дворе — сухой бурьян в рост человека. Гримуар показал 1.1 — Скверна поднималась.

К вечеру — 1.4. Лес вокруг потемнел — не от наступающих сумерек, а сам по себе: деревья стали ниже, кряжистее, с чёрной корой и скрученными ветвями. Листвы не было — зима, — но даже голые стволы выглядели нездорово: наросты, вздутия, странные узлы, похожие на опухоли. Скверна пропитывала землю, воду, воздух — и всё живое, что оставалось в этой зоне, медленно уродовалось под её влиянием.

— Чувствуешь? — спросил Сергей, натянув поводья. Его конь — крупный, выносливый, купленный у торговца в Нижнем городе — нервничал: прижимал уши, косил глазом, перебирал ногами.

— Чувствую, — ответил я. 1.4 — для обычного мага это зона, где без защитных амулетов начинается отравление через час-два. Для нас — фон, неприятный, но безопасный. Витязи фильтруют Скверну до 2.5, а с моим новым резервом — может, и выше. Но ощущение было… давящим. Как идти против ветра, которого не видишь. — Ещё день пути. Ближе к озеру будет хуже.

— Тварей не чувствуешь?

Я прогнал сканирование — широким веером, на полную дальность. Пять километров в каждую сторону. Фон — ровный, без аномальных всплесков. Живое — мелкое: лисы, зайцы, птицы. Всё нормальное, не одержимое. Пока.

— Чисто. Пока чисто.

Мы встали на ночлег в ложбине между двумя холмами — место защищённое, закрытое от ветра. Я выставил рунный периметр — сигнальные линии в пятидесяти метрах вокруг лагеря. Сергей развёл костёр, но не обычный — Очищающее Пламя, белое, тихое, горящее без дров. Не церковная магия в строгом смысле — скорее её светский эквивалент, который мы вычитали из записей Гримуара и адаптировали под свои каналы. Жгло Скверну в радиусе тридцати метров, создавая островок чистого воздуха в заражённом лесу.

Ночь прошла тихо. Кони успокоились в круге очищенного пламени. Я дежурил первую половину, Сергей — вторую. Спали по четыре часа — достаточно для Витязей.

На второй день, к полудню, Гримуар показал 1.9.

И лес окончательно перестал быть нормальным.

Деревья — уже не деревья. Стволы — перекрученные, с трещинами, из которых сочилась чёрная смола, пахнущая железом и гнилью. Ветви — неестественно длинные, изогнутые под углами, которые не встречаются в природе, тянущиеся к земле, как руки утопленника. Под ногами лошадей — не земля, а что-то губчатое, влажное, чавкающее при каждом шаге. Трава — серая, жёсткая, с острыми как бритва краями.

Тишина. Ни птиц, ни зверей. Даже ветра — только тяжёлый, неподвижный воздух, пропитанный кислым запахом Скверны.

— Два-ноль, — сказал Сергей, глянув на свой Гримуар. — Ещё полчаса — и будет опасная зона даже для нас.

— Озеро — в четырёх часах. Корнеев пометил бункер на северном берегу. Скверна вокруг озера может быть выше — оно копит, как воронка.

— Весёлая перспектива.

Мы ехали дальше. Молча, настороженно, со сканированием на постоянном режиме. И через полчаса я почувствовал первое — не аномалию, не ауру, а движение. Далеко — на пределе дальности. Что-то большое, медленное, тяжёлое, ворочавшееся в чаще в двух километрах к югу.

А потом — второе. Ближе. Справа. Километр.

И третье — слева, полтора.

Я поднял руку. Кони встали.

— Три объекта, — сказал я тихо. — Крупные. Дистанция — от одного до двух километров. Приближаются. Медленно, но направленно.