такой хороший и добрый мальчик! Мне так тебя жаль. У меня своих детей, к сожалению, нет, но я буду рад подарить тебе ту любовь, которую не дал сыночку или дочке.»

«А почему вас нет детей?»

«Так получилось, малыш, — пожимает плечами мужчина. — Это долгая история, но тебе еще рано это знать.»

«А вы не знайте, как я мог появиться у мамы, если она говорит, что не может родить детей? — интересуется Питер. — Я же как-то у нее появился!»

«Ну… Не знаю даже… А почему ты спрашиваешь?»

«Мама часто повторяет подобные слова, когда выпивает. Говорит, что я ей вообще никто. Мол, меня ей подкинули. И она жалеет, что согласилась меня забрать. Говорит, что из-за меня от нее папа и ушел.»

«Нет, Питер, не слушай ее. Мама в такие моменты не совсем понимает, что мелит. Знаешь, сколько всего можно сделать и сказать в таком состоянии!»

«А когда я спрашиваю ее об этом, пока она трезвая, мама вечно отмахивается и прогоняет меня.»

«К сожалению, я не знаю твою маму, дорогой. Мне неизвестна ее история. И пока что я могу посоветовать лишь одно: не обращать внимание.»

«Но я не могу! Я хочу понять, почему мама меня не любит? Может, мне вообще лучше уйти из дома? Уйти жить к какой-нибудь другой тете? Может, у нее мне будет лучше?»

«Нет, малыш, не думай об этом. Мама ведь будет переживать, если ты пропадешь. Будет искать тебя везде с полицией.»

«Не будет! — Питер громко шмыгает носом и вытирает его рукой, склонив голову. — Ей плевать на меня! Хотя мне больше не на кого рассчитывать.»

«Ты ее любишь?»

«Люблю! Очень! Она же моя мама! Как я могу ее не любить? Даже если она иногда плохая, я все равно считаю ее самой лучшей.»

«Вот и правильно, сладенький, — широко улыбается мужчина и снова гладит Питера по щеке. — Какая бы она ни была, это твоя мама. А мам и пап надо любить.»

«Стараюсь, дяденька.»

«Можешь называть меня Гарретом. Дядя Гаррет. Гаррет Вернон.»

«Хорошо, дядя Гаррет, как скажете.»

«Ах, какой хороший мальчик! — самодовольно улыбается Гаррет и заключает Питера в крепкие объятия, поглаживая его по спине. — Какой послушный, покорный…»

— Мне не нравится этот мужик… — взволнованно тараторит Питер, обхватив горло рукой с чувством, что ему не хватает воздуха. — Совсем не нравится… Он… Очень странный… И… Не знаю…

— Тебе не нравится, как он тебя наглаживает? — уточняет близнец Питера. — То по головке, то по щечке… То волосики поправит… Сейчас он вон вообще положил руку тебе на колено…

Что-то невидимое начинает сдавливать Питеру грудь, не давая ему нормально дышать, пока его сердце отбивает бешеный ритм, а подкашивающиеся ноги едва удерживает вес.

«Простите, дядя, а вы говорили, что хотели показать мне котят и щенят, чтобы утешить, — вспоминает Питер.»

«Да, хотел, — с хитрой улыбкой подтверждает Гаррет. — Я тебя еще и конфетками угощу.»

«Конфетками? А что это?»

«В смысле? Ты что, никогда их не ел?»

«Нет… А они вкусные?»

«О, очень вкусные! С разными вкусами! С шоколадом! С орешками! С изюмом! Молочные шоколадки или горькие. Много разных вкусов! Даже есть не совсем обычные!»

«Звучит вкусно…»

«Я с удовольствием дам тебе попробовать кое-что, что у меня есть. Уверен, что ты будешь в восторге.»

«Я согласен, дядя Гаррет. Согласен!»

«Да, но я дам тебе конфетку только при одном условии, — поднимает указательный палец Гаррет, которым шлепает Питера по носу. — Тебе нужно будет выполнить одну мою маленькую просьбу.»

«К-какая п-просьба?»

«Не бойся, мой сладкий, тебе не придется делать ничего особенного.»

Гаррет встает с кровати, подходит к двери и запирает ее на замок, заставляя маленького Питера удивленно посмотреть на мужика, а взрослого Питера – насторожиться и почувствовать, как к горлу подступает тошнота.

— Нет… — шепчет взрослый Питер. — Беги… Беги оттуда… Сейчас же…

«Просто будь хорошим мальчиком и слушай дядю, — более низким и глубоким голосом говорит Гаррет. — И тогда все будет хорошо.»

«Э-э-э, дядя Гаррет… — широко распахивает глаза Питер. — А зачем вы закрыли дверь? Что вы собирайтесь делать?»

«Тише, моя карамелька, тише… Все хорошо…»

С этими словами Гаррет медленно подходит к кровати и садится рядом с Питером, в этот момент прижавший ноги к груди и начавший отползать от того, кто смотрит на кого-то как-то очень-очень странно.

«Д-дядя Г-гаррет… — дрожащим голосом произносит Питер. — Дядя Гаррет… Вы…»

«Тише-тише, Питер, все хорошо… — Гаррет мягко гладит Питера по щекам и поправляет ему волосы. — Не нервничай. Я не хочу сделать тебе больно…»

«Вы… Так странно на меня смотрите… Мне… Страшно…»

«Не надо меня бояться, мальчик. Я не желаю тебе зла. Совсем не желаю. Я хочу тебе помочь.»

«Э-э-э, не надо, дяденька… — взволнованно тараторит Питер, забившись в угол и прижав колени к груди. — Только не бейте меня… Прошу вас, не надо… Не будьте как моя мама…»

«О нет, ты что, миленький! Я не хочу тебя бить. Ты что! Я не бью детей! Я другой!»

«Пожалуйста, дядя Гаррет…»

«Ты же хочешь получить первую конфетку в своей жизни? Если так, то просто слушайся старших и делай то, что они тебе говорят.»

«Дядя… Дядя, нет! Не надо! Дядя! ДЯДЕНЬКА! НЕ НАДО! НЕТ! ДЯДЕНЬКА! ДЯДЯ! НЕ БЕЙТЕ! НЕТ!»

Маленький Питер начинает заливаться слезами, когда Гаррет начинает приближаться к нему с какой-то неестественной зловещей улыбкой. Пока взрослого Питера словно ударяет мощный электрический разряд, заставляющий его погрузиться в воспоминания прошлого и вспомнить то, что вызывает у него ощущение нарастающей панической атаки.

— Нет… — резко помотав головой, дрожащим шепотом произносит Питер. — Нет, пожалуйста… Нет…

«Ну что, мальчик мой, ты прекрасно знаешь, что делать… — уверенно говорит Гаррет. — Я никуда тебя не отпущу, пока не получу свое.»

«НЕТ, ДЯДЕНЬКА, НЕ НАДО! — взвизгивает как девчонка Питер. — НЕТ, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Я НИКОМУ НИЧЕГО НЕ СКАЖУ! ТОЛЬКО ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!»

«Ну же, Питер, тебе же сказали, что