который напоминает мне о спальне моей матери, когда я была маленькой. Запах трав и болезни. Моя кожа покрывается мурашками.

Пули пропитаны волчьим аконитом.

Вокруг нас дерутся люди и волки. Рев Каллума наполняет бальный зал, когда Джеймс садится на него верхом и наносит мощный удар кулаком в челюсть. Кровь заливает выцветшую мозаику на полу, и мое сердце сжимается. Воздух наполняется звоном стали и мужскими криками.

Волк в синем килте преграждает Александру путь с поднятым мечом. Александр блокирует его удар, а затем другим клинком вспарывает ему живот. Кровь и внутренности, черные в лунном свете, льются из него. Богиня.

— Блейк, ты можешь идти? — спрашиваю я, обращаясь к нему. Его кожа бледна и покрыта испариной, а черные кудри прилипли ко лбу. — Богиня, не отвечай.

Закидываю его руку себе на плечо, а другой обхватываю бедра, стараясь не касаться его обнаженной кожи своими руками, пропитанными аконитом. Медленно, но уверенно тащу Блейка к дверям. Он наваливается на меня мертвым грузом, от него пахнет кровью и ядом.

— Лошадь… снаружи, — хрипит он.

— Хорошо. Пошли.

Он такой тяжелый, и я снова убеждаюсь, что под одеждой у него сплошные мускулы. Он холодный, слишком холодный для волка. Его рубашка насквозь промокла, и я стараюсь не думать от пота или от крови. Позади нас Александр отталкивает одного из своих людей в сторону, блокирует удар Кеннета и отпихивает рыжеволосого Альфу.

— Куда ты идешь, любимая? — Грубый голос Александра преследует меня. — Не хочешь поиграть?

Мы достигаем дверей, и я тащу Блейка по темному коридору. Кровь стекает по его пальцам и капает на кафель, оставляя за нами след.

— Налево, — бормочет он, когда мы доходим до конца коридора.

За моей спиной раздаются шаги, и я понимаю, что Александр приближается. Каллум рычит, но я не могу определить, от боли или от радости. Мне нужно продолжать идти. Мы проходим мимо помещения, похожего на гостиную, затем — на кухню. Я открываю дверь в конце коридора, и ночь врывается в дом, сопровождаемая порывом ветра. Запах дикой травы и гор наполняет мой нос, а легкая морось покрывает кожу. Перед нами открывается заросшая тропа.

— Я обещал вернуться за тобой, любимая, помнишь? — кричит Александр.

В нескольких шагах впереди к деревьям привязаны три лошади. Стискиваю зубы. Каждая косточка в моем теле ноет, каждый мускул напряжен. Блейк стонет и немного уменьшает свой вес, пока мы продвигаемся вперед. На горизонте темнеют горы.

Когда мы достигаем рощицы, Блейк отпускает меня и, пошатываясь, направляется к черной кобыле.

— Ты первая, — хрипит он.

Сажусь в седло, и он забирается позади с моей помощью. Он шипит, когда мои руки касаются его обнаженных запястий, но не жалуется, когда выпрямляется, сжимает свои бедра вокруг моих и обхватывает своей здоровой рукой мою талию. Хватаюсь за поводья.

Ветки и камешки хрустят под уверенными шагами Александра. Он насвистывает, слегка фальшивя. Мелодия знакомая, и она вселяет в меня страх, даже более сильный, чем страх, что он меня поймает.

— Поехали! — дыхание Блейка щекочет мне ухо.

Крепко сжимаю поводья и, упираюсь пятками, заставляя лошадь мчаться сквозь деревья. Ее землистый запах наполняет мои ноздри, смешиваясь с ароматами леса, дождя и темного яда Блейка. Ветер развевает мои волосы, и радостное возбуждение смешивается со страхом. Я так давно не ездила верхом, так давно мы с мамой не скакали галопом по сельской местности, но сейчас это чувство возвращается ко мне, словно инстинкт.

Свобода, ликует мое сердце. Свобода.

Позади нас слышится стук копыт, и низкий, грубый смех наполняет мои уши.

— Тебе не убежать, любимая.

Паника нарастает во мне. Огни поместья гаснут, и вокруг наступает темнота. Я не знаю, куда еду. Дыхание Блейка прерывается у меня на шее. Он долго не протянет, если не позаботиться о его ранах.

Он тихо говорит мне указания, и я стараюсь ориентироваться в залитой лунным светом местности, чувствуя, как его грудь поднимается и опускается у меня на спине. Мои бедра ноют от напряжения, когда я сжимаю седло. Блейк начинает соскальзывать позади меня и сильнее обхватывает меня за бока, впиваясь пальцами.

— Там, впереди, — говорит он, кивая и касаясь подбородком моего плеча. — Он не пойдет за нами туда.

На склоне горы видна часовня, окруженная железной оградой, из влажной земли которой торчат старые надгробия. Веду нас через открытые ворота, на которых из стали выгравированы полумесяцы и звезды. Оказавшись среди могил, останавливаю лошадь. Дальше ехать некуда.

Внезапно в воздухе раздается грубый смех. Мое сердце бешено колотится, но я вздергиваю подбородок и поворачиваю лошадь.

— Привет, Александр, — говорю я.

Александр останавливает лошадь и спешивается у ворот.

— Я так часто представлял себе нашу встречу, но реальность превзошла все ожидания. — Он протягивает руку, и когда его темный рукав поднимается, я замечаю следы чернил на его запястье. — Пойдем со мной, любимая. Я отвезу тебя домой.

Я качаю головой.

— Теперь это мой дом, и, если ты думаешь, что сможешь использовать меня, чтобы заставить отца простить тебя, ты ошибаешься.

Александр запрокидывает голову и смеется.

— Твоего отца? Ты думаешь, я хочу благосклонности этого старого дурака? Нет. Мои планы на тебя гораздо слаще, любимая. Иди ко мне. Я подарю тебе славу.

— Почему бы тебе не подойти и не забрать ее, Алекс? — голос Блейка звучит ровно, но он крепко сжимает мою талию под плащом, словно боится, что упадет.

Улыбка Александра становится шире.

— Вы только посмотрите, любимый щенок короля. Я скучал по тебе, Блейк. Скучал по твоим крикам. Иногда они мне снятся. А я тебе снюсь?

Мои брови приподнимаются. Они знают друг друга?

— Иногда, — говорит Блейк.

Александр кивком указывает на меня.

— Можем разделить ее, если хочешь.

Блейк смеется.

— Нет? — Александр проводит рукой по своим темным волосам и пожимает плечами. — Ладно. В другой раз. Если хочешь повеселиться, приведи ее в Серый замок. У меня там один из наших старых друзей, с которым я хотел бы ее познакомить. Прежде чем она выполнит свое предназначение, конечно.

Он поворачивает коня и смотрит на меня через плечо.

— Очень скоро мы снова увидимся, любимая. А пока я отправлю кое-кого навестить тебя в Мадах-Аллайхе. За последние недели мы с ним очень сблизились. Постарайся, чтобы он чувствовал себя желанным гостем, хорошо?

Он уезжает.

Блейк прижимается ко мне.

Глава тридцать вторая

У меня там один из наших старых друзей, с которым я хотел бы ее познакомить. Прежде чем она выполнит свое предназначение, конечно.

Дрожь охватывает мое тело. Деревья на церковном дворе раскачиваются