class="p1">– …боюсь, тебе лучше жить здесь со мной и Рюичи. Твоя ки в беспорядке, и она удивительно сильна. Если оставить все как есть, внутренняя энергия приведет к безумию и… смерти. Прости, Ишинори-кун. Без обучения и присмотра оммёдзи ты навредишь себе и, что не менее вероятно, другим тоже. Я предлагаю тебе стать моим вторым учеником.

– А… – Ишинори не мог поверить в услышанное. – А как же Сугисаки-сан? Он не будет против?

– Рюно? Ох, не стоит бояться его, – отмахнулся Куматани. – Он лишь на словах колюч, точно ёж, но в душе он хороший человек. Я знаю его с детства. К тому же он скоро все равно вернется в Хэйан-кё. – И добавил тихо: – Как только закончит читать мне нотации.

Ишинори подумал о Ёко и Икудзи. И, конечно, о Хаято. Он не хотел причинить им боли, а словам Куматани поверил сразу же. Такой, как Ишинори, и без того слишком долго был счастлив.

– Я останусь с вами, – сказал он. – Позволите мне попрощаться?

Уже выходя, Ишинори замер на пороге и, поклонившись, спросил:

– Почему вы так добры ко мне?

– Разве должна быть особенная причина? – удивился Куматани Акира. – Ты ребенок, нуждающийся в помощи. Как я могу ее не оказать?

– На самом деле я сирота.

– Это не имеет значения. Для меня ты талант, который обидно было бы загубить.

– Вы не знаете, кто я и откуда пришел.

– Если ты не хочешь рассказывать сейчас, расскажешь, когда будешь готов.

Глаза защипало, в носу стало мокро, и Ишинори с удивлением понял, что вот-вот заплачет. Куматани Акира слишком добрый, Ишинори не должен оставаться рядом с ним, чтобы дурные люди не пришли к нему и не причинили вреда. И он чувствовал, что его место здесь, так же, как Куматани когда-то почувствовал, что не может остаться в столице и пойти уготованным ему путем. Он склонился ниже и молча ушел. В тот день Ишинори спустился с горы, пришел домой и сообщил всем, что станет учеником оммёдзи. А Хаято в ответ сказал, что пойдет с ним.

Пути двух людей, пересекшиеся раз на лесной заснеженной дороге, с этими словами завязались еще одним тугим узлом. Тогда они оба не знали, что много лет спустя в разгар весны все важное им сгорит в беспощадном огне, и останутся только ненависть одного и отчаяние другого.

И останется надежда, но ее еще надо было заметить.

* * *

Хаято вынырнул из боли, как выныривают из воды. Широко открыл рот, хватая воздух, по которому истосковался, разлепил мокрые ресницы и только после этого снова почувствовал себя собой. Все тело ныло, будто он тренировался сутки напролет, хотя такого не помнил. Он проспал в школу? Почему не прозвенел будильник?

– Хаято! – Его схватили за руку и крепко сжали. – Очнулся!

Так вот почему. Не было тут никакого будильника, да и школы тоже. Хаято не вернулся к прежней жизни, а все еще был здесь, где впервые родился и умер.

– Похоже на то, – просипел он. – Мне бы попить.

Ишинори прижал к его губам край плошки, и Хаято осушил ее полностью. Пока жадно пил, перебирал в уме последние воспоминания. Болото, жуткие твари, выходящие из трясины, Сэй и ее кунай. Боль…

– Прости, – тихо извинился Ишинори, бледный, непривычно растрепанный и пахнущий гнилой водой. – Я должен был это предвидеть.

– Предвидеть что?

– Я мог убить тебя.

– Но не убил же… – Хаято сел и бегло огляделся. – Я ничего не понимаю. Что случилось? Почему мы снова в деревне?

От тени в углу дома Кудо отделилась Сэй и произнесла:

– Я могу объяснить.

Ишинори кивнул и опустил голову.

– То, что местные жители когда-то приняли за перевозку императорских сокровищ, на самом деле ими не являлось. Здесь мало что происходит, и со временем любое событие искажается после множества пересказов и прикрас. В действительности через болото в общину возвращались люди из Фудзимикё. Они несли с собой нечто ценное.

– Все-таки сокровища? – не удержался Хаято.

– Для них – возможно. Для прочих же это были составляющие сильнейшего яда, похожего на тот, что находится в твоем теле.

Хаято положил ладонь на свежие бинты и нахмурился. Он уже догадывался, к чему куноичи вела.

– Для незараженных людей испарения с отравленных болот не так страшны, – продолжила она. – Ты же едва не лишился жизни.

– Снова Фудзимикё, – процедил Ишинори, сжимая кулаки. На Хаято он так и не взглянул. – Снова они… Почему не оставят меня в покое?

– Это знаешь только ты, – пожала плечами Сэй.

Забывшись, Ишинори потянулся ладонью к шее, и Хаято перехватил ее.

– Может, пора уже рассказать? – предложил он.

– Если я сделаю это, пути назад не будет, – проронил Ишинори, и его рука ослабла в руке Хаято.

– А он был?

Сэй с шорохом покинула дом, и снова стало тихо. Ишинори хрипло дышал, так что в какой-то момент показалось, он плачет, однако когда поднял голову, глаза были сухими.

– Мама оставила мне… это, велела оберегать любой ценой, – начал он, голос звучал пугающе отстраненно. – Если Фудзимикё доберутся до этого, все станет напрасным. Все… – снова сорвался, – что мы пережили.

– Что – это? – спросил Хаято. Пока он ничего не понимал, но и сильно торопить не решался.

Ишинори все-таки прижал ладонь к изгибу шеи, как делал всегда, сколько Хаято его помнил. Думал, что дело в привычке, просто успокаивающий жест вроде того, как некоторые крутят кольцо на пальце.

– Рецепт, – ответил Ишинори и убрал волосы от рисунка. Теперь Хаято видел его лучше – и правда татуировка, какие-то символы, переплетенные и вписанные в круг.

– Похоже на… – Хаято пожевал губу и растерянно закончил: – Даже не знаю, на что.

– Так и должно быть. Мама искала для Фудзимикё рецепт бессмертия, ее заставили. Наверное, что-то у нее все-таки получилось, и, чтобы им это не досталось, она зашифровала рецепт и отдала мне. Теперь понимаешь, почему мне не стоило рассказывать? Теперь ты видел, теперь они могут забрать и тебя!

Под конец Ишинори почти кричал. Бледные щеки разрумянились, глаза влажно заблестели. Хаято видел его настоящие чувства, и таким Ишинори открылся перед ним впервые.

– Никто меня не заберет, – пообещал он, обхватывая друга за нервно вздрагивающие плечи. – А если попробует, ему придется столкнуться с моими огненными кулаками.

– Маме не помог даже огонь, – проронил Ишинори.

– Значит, мне придется стать еще сильнее, чтобы тебе не пришлось больше бояться. Хватит, Иши. Хочу, чтобы все стало как раньше. А ты?

Хаято говорил и верил, что способен изменить будущее, но не один. Они должны изменить его вместе, ведь если бы