— Народ, там грязь по колено, что делать? — спросил он.

— А что делать? — Кривцов поднялся с пола. — Брать инструмент и вычищать. Нечего лежать, мужики, давайте, вставайте, пора работать.

— Там ночь, давайте с утра, заодно вся вода лишняя за борт стечет. — Предложил страдающий боцман.

— Да, сейчас в темноте ничего сделать не получится. У кого-нибудь есть фонарь? — Спросил Роберт.

Страший механик поднялся и вынул из небольшого металлического шкафчика фонарик. Включил и передал Игорю.

— Спасибо. Я постараюсь не напустить внутрь слишком много грязи. — Пообещал он.

Толкнул дверь и пролез наружу в узкую щель. Ноги провались в грязь чуть выше щиколоток. Вода, промочившая одежду, была очень холодной, может быть минусовой из-за того, что была соленой. Двери на камбузе не оказалось, она валялась в конце коридора, наполовину утопленная в грязи.

— Михалыч, ты живой? — Игорь заглянул в помещение.

Повар ничего не ответил. Капитан представил себе страшное, как Михалыч, не удержав дверь, попытался спрятаться в машинном отделении, но его убило обломками льда или камнями с морского дна. Игорь прошелся по коридору, но ноги не нащупали ничего похожего на тело человека. Он снова заглянул в камбуз.

В него тоже нанесло грязи, но не таким толстым слоем. Судно стояло набок на левый борт и потому она скопилась только у двери и стены, ставшей нижней. Капитану послышался храп. Вначале Игорь решил, что это галлюцинации утомившегося слуха, но потом он стал отчетливее. На камбузе была установлена огромная посудомойка, предназначенная для мытья ведерных кастрюлей и всей посуды разом. Игорь подошел к устройству. Крышка из нержавеющего металла была приоткрыта на несколько сантиметров. Открыл ее сильнее и увидел Михалыча, спящего в позе эмбриона. Несмотря на творящийся вокруг конец света, повар безмятежно и сладко храпел. Игорь хотел разбудить его громким окриком, но передумал. Человек с такими нервами заслуживал самого уважительного отношения.

Вышел в коридор и направился на выход, все глубже погружаясь в грязь. По ее количеству он определил положение корабля в пространстве. Он присел на корму и левый борт. Поднялся на пару ступеней и понял, что практически вся надстройка из остатков грузовой стрелы, лебедки, снюрревода и капитанской рубки, исчезла. Игорь поднялся выше и посветил за борт. Больше никакого белого льда, покрытого инеем там не было. Все окрасилось в цвет грязи.

Издалека еще доносился вой ветра. Изредка вспышки молний вырывали из ночной темноты вращающуюся воронку и не одну. Кроме них виднелись два источника огня, чье пламя отражалось в низком небе. Представшая взору картина мира пугала библейской визуализацией конца света. Тьма, огонь, грязь и смерчи. Никакой оды жизни, сплошной мрак и стерилизация. Одно радовало, что нет того безумного мороза, превращающего сталь в стекло. Погода хоть и выглядела отвратно, но не грозила скорой смертью.

Игорь вернулся в машинное отделение.

— Михалыч живой? — Первым делом поинтересовался Кривцов.

— Спит. Дверь не удержал и решил отойти на запасной вариант, спрятаться в посудомойке. В ней и уснул. Я еле его нашел. — Рассказал капитан.

— На самом деле? — Не поверил Кривцов.

— Иди, посмотри. Ножки поджал, коленками в подбородок уперся и дрыхнет. Я бы ему медаль учредил «За сохранение боевого духа во время конца света».

Команда рассмеялась. Шутка про Михалыча настроила людей на более позитивный лад. Такие истории могли передаваться через поколения.

— А с погодой что? — Поинтересовался боцман. — Вроде, тихо стало или это я подоглох.

— Да ночь там непроглядная. Смерчи ушли дальше, но не закончились. С палубы все снесло, от рубки одни клочья торчат. Мороза такого нет, и вообще его нет, но вокруг сплошная грязь. Утром посмотрим, как на самом деле, если опять что-нибудь не случится. — Капитан снял с себя грязную обувь и носки.

Пол в машинном отделении оставался еще холодным. Прошел к своему матрасу и лег. Хотелось очень крепко уснуть, чтобы не слышать ничего. Чтобы все несчастья, которые снова обрушатся на многострадальную «Печору», случились с ним во сне. Психика уже надорвалась от переживаний и желала одного, успокоения.

— Если там потеплело надо быстро уходить отсюда, иначе вода вернется и накроет нас. — Произнес Кривцов.

— Угу. — Капитан ответил, чувствуя, как душа отлетает.

Среди ночи он проснулся от дрожи, передающейся по корпусу судна. Снаружи снова выло и гудело. Сон мгновенно прошел. Капитан прислушивался к завываниям непогоды и смиренно ждал, чем они закончатся. Наверное, он уснул, потому что, внезапно обнаружил, что стало тихо, а команда шепотом переговаривалась между собой.

— Отлить надо, но выходить страшно. — Признался матрос Брагин.

— Так там же тихо, чего боишься, иди. — Предложил Боцман. — Заодно Михалыча проверишь в посудомойке.

— Я боюсь того, что увижу. — Ответил Брагин.

— Это эффект барана и новых ворот. — Пошутил Кривцов. — Но ты же у нас не баран.

— Сапоги надень. — Посоветовал Игорь.

— Привет, капитан. — Поздоровался матрос. — Уже надел. По палубе не опасно ходить?

— Вчера было не опасно. Но ты смотри под ноги, на всякий случай, мало ли. Заодно и по сторонам смотри, придешь, расскажешь, что видел.

— Ладно, уговорили. — Брагин подошел к двери и толкнул ее.

Она не сдвинулась с места. Подергал ручкой и поднажал плечом. Дверь не шелохнулась.

— Не открывается. — Произнес он растерянно. — Ее как будто забетонировали снаружи.

Капитан приподнялся и замер, пытаясь определить, на занесло ли грязью с головой. Должны были появиться первые признаки удушья. Нет, голова соображала ясно, одышки никакой. Игорь натянул грязную холодную обувь и подошел к двери. Потолкал ее самостоятельно и понял, что дверь упиралась в препятствие с другой стороны. А еще он заметил, что она снова покрылась инеем. Но не таким, как в прошлый раз, а микроскопическим, сразу таящим под теплом руки. До него дошла причина блокировки двери. Снаружи снова приморозило и дверь прихватило замерзшей грязью.

— На улице мороз. — Произнес Игорь. — Изнутри дверь не открыть, скорее сломаем.

— А что делать? Клапан уже на пределе. — Брагин засучил ногами. — Михалыча звать? Михалыч, подъем! — Громко выкрикнул он, прислонившись к двери. — Михалыч, нас замуровали.

— Не слышит, режим активной мойки включил. — Пошутил боцман. — Придется в уголок гадить, механики потом вынесут.

Игорь постучал кулаком в дверь, потом полез в инструментальный шкафчик и вынул из него ключ и уже им принялся долбить по всем металлическим частям двери и косяка. Такое не услышать было нельзя. Вскоре раздался знакомый тембр голоса повара.

— Чего долбитесь, дятлы? — Произнес он добродушно. — Ого, вот это вас тут затянуло.

— Михалыч, что там? Грязь замерзла? — Спросил Игорь.

— Да, она самая. Тут снова морозит, но уже не так, как вчера. Ломик надо,