— Скажи, а ты же никак не связан с уголовниками, которые тут все заправляют? Ты же обычный человек? — Спросил Роберт, целясь в дыру в полу.

— Уголовников больше нет, потому что тюрем тоже нет. Все люди теперь те, кем сами себя считают. Да, я не сидел. Пошел служить к Карабасу два года назад, когда он пришел в нашу деревню с предложением поработать на него. За соглашение дал мешок муки, семян и сахара. Я был бы дураком, если бы отказался. Мы с семьей к тому времени уже всё, что можно доели и варили супы с прелыми опилками, на которых грибы росли. Нет никакой разницы, на кого работаешь ты и на кого я. Это всё лирика, главное заработок.

— Конечно. — Согласился Роберт.

Внутренне он был совершенно не согласен с человеком. Всё, что было в архангельской общине, производилось самостоятельно, либо обменивалось по справедливому курсу, а общины типа Карабасовской не гнушались грабежом, воровством и прочими способами незаконного отъема чужого имущества. По сути, они пытались узаконить право насилия, если можешь отобрать без последствий, то так и поступи. Подобная философия воспринималась простыми людьми абстрактно. Реально они воспринимали только свой заработок. Они воровали собственное будущее ради сытого настоящего. В будущем жизнь рядовых членов в случае, когда их община больше не могла процветать за счет внешних ресурсов, превращалась в рабство, военное или трудовое.

Охранник принес еду Роберту и Ростиславу. Семен удивленно взирал на мужчину, думая, что про него забыли. Тот намеренно не спешил, пообщался с Найдой, и только потом развязал Семена и принес ему еду. Наверное, слухи о предателе уже разнеслись по мужской части общины, и он старательно ставился всеми ниже других пленников.

Кормили пшеничной кашей без всяких изяществ, типа сушеных ягод для сладости или наоборот, мясца для сытости. Лежали в ней какие-то корни, но Роберт так и не смог опознать, какому растению они принадлежали при жизни.

— Старшой, на выход. — Скомандовал охранник, не дожидаясь, когда тот доест.

Роберт быстро закидал остатки завтрака в рот и вышел. Его перепоручили другому охраннику, здоровому, как шкаф. Тот застегнул на запястьях Роберта настоящие наручники и толкнул в спину.

— Вперед иди.

Довели, как он и предполагал, до дома самого Карабаса. Перед входом Роберта проверили на оружие, ничего не нашли и пропустили. В доме главы общины пахло забытым табачным дымом.

— Налево. — Скомандовал охранник. — Стоять.

Он постучал в дверь.

— Заходи. — Крикнули из комнаты.

Охранник открыл дверь и затолкал Роберта внутрь. На деревянном стуле с массивной спинкой сидел невысокий круглоголовый лысый мужчина с крупной бородавкой на левой скуле. Он совершенно не походил на роль главы бандитской общины. При этом на его пальцах имелись наколки, говорящие о бурном прошлом. Охранник пристегнул Роберта к массивной цепи, закрепленной к проушине на полу, и отошел ему за спину.

— Здорово, мил человек. — Поздоровался Карабас.

«Представление начинается» — Подумал Роберт, но вслух произнес. — Здрасти.

— Перец сказал ты важная птица. Почти начальник рыбацкого поселка при Архангельске.

— Правильно сказал. Но проработал я на этой должности несколько дней. Сам глава ушел в море, оставил меня за себя, но…

— Хотел поступить, как герой, но твой дружок тебя сдал. — Карабас рассмеялся. — Хорошие у вас кадры, только жрать из одного котелка готовы вместе, а как проблемы делить, то порознь.

— Да, он меня подвел.

— Ладно, не о пустом болтать я позвал тебя. Слышал, что ты прибился к Архангельским совсем недавно в составе одной блуждающей общины. Так? — Карабас острыми глазками уставился на Роберта, заставляя нервничать.

Этого он и добивался, чтобы по реакции понять, юлит собеседник или нет.

— Это было в октябре. Мы случайно встали на стоянку недалеко от их передового поста и пошли узнать, что за люди. А потом они нас приняли в состав общины. Зиму с семьей проработал на рыбном заводе, а весной нас отправили в рыбацкий поселок. Планировалось, что я буду рыбаком, но глава Захар, решил оставить меня заместителем на время путины.

— Складно пока, но меня интересует другое время, до того, как ты попал в Архангельск. Скажи, это вы расстреляли группу на озере, ожидающую погрузки товара?

Роберт крепился изо всех сил. У него имелся опыт выглядеть нейтрально, жизнь научила, и этот навык сейчас очень пригождался.

— Нет, вы что, не было такого. Перец ваш уже пытался задавать этот вопрос. У нас не было никакого оружия к концу похода, мы были истощены, так что и помыслить не могли о том, чтобы на кого-то напасть. Я едва передвигался, от нагрузок кружилась голова. У нас половина общины умерла от голода и болезней.

— Перец сказал, что ты был важной шишкой в Москве.

— Я был заместителем министра промышленности и торговли. Один из многих, но должность звучит громко.

— Вечный заместитель. — Карабас усмехнулся. — Как получилось, что ты подался в бродяги.

— Убежище, в котором прятались первые лица государства, из-за того, что там собралось слишком много альфа-самцов, не могло жить спокойно. Появились группировки, началась вражда и в итоге понятных действий, проигравшая часть была выгнана из убежища на все четыре стороны. Это произошло спустя три года жизни в нем. Пока люди во внешнем мире выживали и менялись, мы оставались прежними и когда столкнулись с суровой действительностью, очень быстро деградировали. Мы были худшими во всем Подмосковье и потому пришли к идее двигаться на север. Еще по жизни в убежище мы знали, что эта территория менее остальных пострадала от пекла. — Роберт говорил правду, чтобы быть убедительным, но опускал ненужные подробности.

— Осенью, как раз в октябре, одна община тёрлась у рыбацкого поселка. По описанию, это были вы. Местные говорят, что при вас были автоматы, которые вы отказались обменивать на продукты, несмотря на довольно тощий вид. — Карабас постучал пальцами по столу. — Других общин в то время, кроме вашей, не встречали. — В те же дни мы получили от нашего человека сообщение по рации, что они встретили каких-то бродяг и немного их обчистили. Дали нам координаты, где встречать транспорт, но когда он туда прибыл, там все были мертвы, и я полагаю, часть товара, принадлежащая той самой общине, исчезла. А может и больше. В совпадения я не верю, слишком много факторов, указывающих, что это были московские бомжи, то есть твои люди, Роберт. А то, что ты кинулся отбивать обоз, не задумываясь, только подтверждает мои подозрения. Ты не из тех людей, которые попустятся. Ты запросто мог убить наших, чтобы вернуть свои вещи. Мы такие