допрос, а меня, Имира, Мелву Вал Миррос и её сопровождение рассадили по коляскам и отправили назад со всеми почестями.

Мой гвардеец, Стен Эшли, ехал рядом с каретой, такой бледный, что казалось, ещё миг, и он сам упадёт в обморок. Хотя он всё сделал правильно: дождался стражи, вышел один против троих, сумел разобраться в ситуации, и всё закончилось хорошо… относительно.

— Не двигайтесь, леди Валаре! — без конца повторял он, но все мои мысли были лишь об Имире.

Он явно как-то обманул этих людей… Занял у них деньги? Почему они так злились на него, что готовы были ограбить его и избить его сестру?

И сколько ещё таких людей ходит рядом?

— Я не должен был оставлять вас одну, леди Валаре, — вновь сетовал несчастный Стен.

— Успокойтесь, вы всё сделали правильно, я всем это расскажу, — поспешно заверила я его, думая, что ему, конечно, достанется. — Как там мой братец?

— Он в карете за нами, а следом за ним едет леди Вал Миррос с компаньонкой.

Леди Вал Миррос!

Она находилась в покоях моего брата, вместе с компаньонкой и ещё кем-то, и, судя по всему, они прекрасно проводили время. Что же их связывало?

В голову не приходило ничего, кроме мысли, что он за ней ухаживал — официально, наверняка дарил ей подарки, розовые ленты и каллы, означающие нежную любовь, наверняка приглашал на прогулки. А мама… мама знала! Вот почему она так улыбалась, думая, что её старший ребёнок вскоре сделает предложение достойной леди.

— Прибыли! — карета резко остановилась, и несчастный стражник чуть ли не готов был вынести меня на руках, но я тут же шикнула на него.

— Я могу идти, просто подставьте плечо, — попросила я, чувствуя, как сильно кружится голова. Попыталась обернуться назад, к Имиру, и едва не потеряла сознание.

— Держитесь, леди Валаре! — Стен обхватил меня под мышку и буквально повёл, почти понёс к лестнице, с которой уже спускались несколько взволнованных слуг. — Срочно позовите целителя!

Стены мелькали перед глазами, как и встревоженные лица придворных, на глазах у которых тащили избитую меня.

— Имир…

— Его отправят в ваши покои до выяснения всех обстоятельств, леди Валаре.

Только доберусь до него…

— Мио! — вопль матушки едва не оглушил меня. Она тут же подлетела и попыталась выдернуть меня из рук Стена, но гвардеец оказался неожиданно настойчивым и сильным.

— Не трогайте её, леди Валаре, я доведу её до целителя! — сурово произнёс он, и это возымело действие.

Но матушка тут же расплакалась. Её красивое, почти не изменившееся с возрастом лицо скривилось от боли и страха, чуть подведённые губы задрожали.

— Мио… Как же так, доченька, кто же…

— Те, у кого Имир занял денег или обманул, мама! Трое человек. И не вздумай никуда выходить, иначе и на тебя могут напасть! — с неожиданной силой рявкнула я и почувствовала, как на кончиках моих пальцев проступили когти.

То есть сейчас ты проснулась, глупая пантера?

Меня буквально трясло от злости, волнения и чувства, что произошло что-то ужасное, но все вокруг решили, что это всего лишь последствия избиения. Целительница тут же уложила меня и приказала не двигаться, а затем столь же решительно обратилась к матушке, всё ещё мечущейся рядом и бормочущей одни и те же слова дрожащими губами:

— Имир не мог… Имир не мог…

— Вот! — целительница протянула матушке успокоительную настойку и усадила её в кресло, а сама вернулась ко мне и осторожно спросила: — Можете спрятать свои когти?

Я покачала головой — никакого контроля над зверем у меня не было. Единственным, кто хоть как-то помог мне в прошлый раз, был Его Высочество.

Глава 20. Дело старшего брата

Его Высочество прибыл через пятнадцать минут, врываясь в комнату без стука, и целительница заметно вздрогнула, тут же поклонившись.

В это время я сама… проваливалась в сон. Матушка на соседней кровати уже спала, сражённая успокоительной настойкой, такой же, какую влили и в меня. Целительница, несмотря на то что ей не рекомендовалось прикасаться ко мне, верила, что я её не трону, и так и вышло.

Я чувствовала, что контролирую себя вполне неплохо, но поняла, что это не так, когда у меня начали проступать удлинённые клыки. Возможно, рядом со мной действительно небезопасно находиться?

Такой злой я не была, наверное, никогда. Добраться бы только до Имира...

— Леди Валаре, — кронпринц широкими шагами пересёк комнату и уставился на меня потемневшими, полными ярости глазами. Казалось, он и сам готов был обратиться прямо сейчас, но, в отличие от меня, умел держать себя в руках.

Интересно, что он сейчас видел перед собой? Скорее всего — бледную избитую девицу с торчащими клыками и когтями.

— Оставьте нас, — приказал он гвардейцу у входа и целительнице, которая тут же вылетела из комнаты. Прогнать мою спящую матушку он не мог, как бы ни хотел.

Мы остались в вязкой, тягучей тишине, не отрывая взгляда друг от друга.

О чём он думал в этот момент?

Я сама думала о том, что он заполнял собой всё пространство комнаты. Словно рядом с ним исчезал весь кислород, грудь стягивало, и мне хотелось… слишком многого. В том числе прогнать его, сказать, что со мной всё в порядке и Его Королевскому Высочеству не стоит тратить своё драгоценное время лишь для того, чтобы ещё раз напомнить мне, насколько глупо я, на его взгляд, себя вела.

Но ещё… я думала о том, что он пришёл почти сразу, как только ему доложили, что я вернулась и что у меня проблемы. Он оторвался от всех дел, возможно, даже от свидания с Барбарой, и явился навестить своего проблемного личного ритуалиста.

— Миолина, — повторил он очень тихо.

Теперь, когда в комнате никого, кроме меня и спящей матушки, не было, он медленно подошёл к моей кровати и присел рядом на стул, где совсем недавно сидела целительница. Я скосила на него правый глаз и попыталась подняться, но была остановлена холодным приказом.

— Лежите.

Ну, буду лежать, раз приказывают.

Вообще-то дурман от лечебных и успокаивающих настоек раздражал меня до невозможности — я хотела вскочить, найти Имира и выбить из него всю дурь, а заодно спросить, насколько глубоки наши проблемы. Но вместо этого едва могла оторвать руку от кровати, и гнев, бурлящий в крови, лишь способствовал частичной трансформации.

Моя правая рука была поднята с величайшей осторожностью Его Высочеством, и он начал медленно задирать рукав, внимательно рассматривая синяки, которые уже частично зажили.

— Кто это сделал, Миолина? — спросил он