Лорд Марлэй символически передал руку Миолины Каэлису. Прикосновение к ней — как удар молнии, хотя он только прошлой ночью снова брал её, лаская до безумия, сдерживаясь, боготворя каждую линию её тела. Пока ещё может, пока на нём по-прежнему лежит этот проклятый артефакт.

Он давно начал готовиться к тому, что последует за сегодняшним днём. Отобрал самых верных слуг, заранее поймал добычу, которой будет кормить Мио в ритуальном ухаживании. Шкуры в его покоях — тоже его трофеи. Когда-то в древности Время Зова проходило в пещерах, и оборотни буквально похищали своих самок. Всё в нём до боли жаждало поступить так же, как делали предки, но...

Мио будет его королевой. И она заслуживает королевского обращения.

— Я доверяю тебе, — нередко говорила ему Мио, и он не знал, чем заслужил её доверие после того, как признался ей, что был готов отказаться от неё.

Сколько раз он видел боль в этих невероятных глазах? Сколько раз именно он становился её причиной?

Сходил с ума от ревности, от невозможности быть с этой женщиной, от мыслей о будущем. В какой-то момент он поверил, что Мио никогда не примет его предложения, и с ужасом понял, что даже если сейчас женится на другой, даже если она выберет кого-то другого, со временем он всё равно сделает всё, чтобы вернуть её в столицу.

Сделать своей фавориткой.

Мио никогда бы на это не согласилась, а он ни за что не принудил бы её.

А значит, он должен был добиться того, чтобы в глазах общества она выглядела самой достойной королевой.

Чего Каэлис не ожидал — так это того, что она сама выполнит половину работы.

Они молчали, не отрывая взгляда друг от друга, проходя сквозь ряды придворных и дальних родственников королевской семьи, а после оказались рядом с королём и королевой. Мио присела перед ними в реверансе, как и было положено, улыбаясь совсем уж блаженной улыбкой.

Мио опустилась в реверансе, как того требовал этикет, её лицо озаряла почти блаженная улыбка. Она делала вид, что безумно влюблена в Каэлиса, будто все её прежние поступки объяснялись только этой любовью и будто теперь, став его женой, она наконец успокоится и будет сидеть тише воды ниже травы. Его мать в это верила. Отец не очень, как и королева Хонора.

— Благословляю вас, леди Валаре, на вступление в Великий Род Грейдис, — громко произнёс отец Каэлиса. Теплота так и не коснулась его взгляда.

Впрочем, это не имело значения. Его отец не был способен любить никого, кроме своей жены.

Наконец, когда они дошли до алтаря — чинно и неспешно, демонстрируя всему миру будущую королеву — жрец произнёс долгую и витиеватую речь о благополучии Левардии и о той ответственности, что ложится на плечи при вхождении в столь высокий род. Над их головами в это время держали конструкции из ветвей со священными цветами, привезёнными с Пика Явления, и эти ветви намеренно напоминали корону.

— Принц Каэлис Арно из Великого Дома Грейдис, берёшь ли ты эту женщину в законные супруги перед богами и народом Левардии?

— Да, — без колебаний ответил Каэлис, удерживая руки Мио и не отводя от неё пронзительного взгляда.

— Леди Миолина Валаре из чёрных пантер Дженн-Беа, берёшь ли ты этого мужчину в законные супруги перед богами и народом Левардии?

Как и тогда, на балу, всё его тело сковало напряжение, а раскалённые ладони, должно быть, выдавали ей всю глубину его волнения, хотя по лицу мужчины невозможно было ничего понять, со стороны он казался холодным, каменным.

Только внутри — пожар эмоций. Если он теряет рассудок уже сейчас — что будет, когда он снимет артефакт?

— Да.

КОНЕЦ.