Если я решила доверять ему — значит, до конца. Я сделала свой выбор.

К танцу не сразу, а ближе к середине мелодии, присоединилась Эдель Николетта с незнакомым мне аристократом, а также юный Левин Хэлбранд, пригласивший Арису, и герцог Келлсберг с супругой. Ариса, судя по лицу, будущим герцогом была не особенно впечатлена, но бодро отвечала, всегда готовая к сражению — словесному и не только.

Мой взгляд то и дело скользил по залу, и в какой-то момент я заметила неожиданно недовольного графа Александера — он смотрел прямо на меня.

— Ты бы приняла его предложение сегодня, Мио? — рука Каэлиса на моей талии казалась тяжёлой, раскалённой, а голос, звучащий у самого уха, был неожиданно требовательным. Вторая его рука постоянно касалась моего живота, словно случайно.

Как он вообще понял, на кого я смотрела?

— Видел ли ты сегодня лорда Ниллса? — спросила я вместо ответа, лишь сейчас вспомнив, что обычно они появлялись вместе.

Глава 50. Разговор

Каэлис только тяжело вздохнул и закрыл глаза — его прикосновение стало ещё более тяжёлым, жёстким.

— Мио.

Я подняла глаза к его лицу и увидела то, что он так отчаянно пытался спрятать — оттенок сомнения.

— Видишь, это первая проблема. Я ревную, мне нужно подтверждение, а ты даже не считаешь нужным ответить. Вместо этого отвлекаешься на что-то другое. И, может, я бы реагировал по-другому, если бы не это треклятое Время Зова.

Эти его тихие слова, то, как он впервые признался в ревности, слабости… Он ведь уже отсылал барона Эсклара и остальных, а я ставила это ему в упрёк. Потому что между нами не было доверия.

— Мне не интересен никто, кроме тебя, и я даже не задумывалась о замужестве, — честно ответила я, глядя прямо в его глаза, не моргая. Показывая, что мне нечего скрывать, что я не играю в игры. — Если бы ты сегодня выбрал кого-то другого, я отправилась бы к профессору Роувилю и сделала всё, чтобы получить полную квалификацию. И чтобы находиться как можно дальше от тебя, потому что я была полной дурой, когда считала, что мы сможем просто работать вместе, несмотря на притяжение, которое я почувствовала почти сразу.

Вот так, прямо в лоб — и пусть он делает с моими словами что хочет.

Каэлис в ответ молчал, не отводя взгляда, только продолжал вести меня в танце. И с каждой секундой я словно всё глубже тонула в нём, чувствовала, как пространство между нами нагревается, как мир вокруг отступает — в который раз за этот день.

Я отчаянно, безумно хотела остаться с ним наедине. Не думать о протоколах, о поведении, о его семье, что, наверное, ненавидела меня, о моей семье…

И я видела то же желание на его лице. Чувствовала его руку, кончики пальцев — и представляла их на своей обнажённой коже. Видела капельку пота в ямке между его ключиц и мечтала её слизать. Мечтала провести рукой по напряжённой шее, по красивой квадратной челюсти, запустить пальцы в его непослушные волосы.

— Мио.

Голос Каэлиса был тихим, хриплым, угрожающим, и я поняла, что всё это время вдыхала запах его возбуждения — так же, как он вдыхал мой. Мы оба сгорали. Каждая секунда рядом как пытка, потому что все на нас смотрели, потому что я не могла сделать того, чего на самом деле хотела.

Он — мой, по-настоящему, без остатка. А я — его.

Танец длился вечность и одновременно закончился слишком быстро. Всё это время мы почти не разговаривали, только пожирали друг друга глазами, на грани срыва — прямо на виду у всех. Что бы подумало достопочтенное общество, если бы мы начали целоваться здесь, прижались друг к другу грудью, пахом, всем телом, хаотично скользя руками по каждому изгибу, стремясь забраться под одежду?

— Лорд Ниллс разговаривает с лордом Крамбергом, — бросил Каэлис по завершении танца и тут же отступил, выходя на балкон — быстро, слишком быстро, явно давая мне возможность завершить свои дела, не мешая.

А может, ему просто нужно было освежиться? Мне так точно нужно было.

Стоило ему отойти, и голова сразу начала работать чуть лучше, пусть и не полностью. Похоже, половина того безумия, что я только что пережила, шла от Каэлиса, и, находясь рядом, мы бесконечно воздействовали друг на друга, подпитывая эту круговую жажду. Но несмотря на это, я не хотела быть далеко от него и воспользовалась передышкой, чтобы найти лорда Ниллса и передать ему письмо.

* * *

Бал длился до самого рассвета, и никто не спешил его завершать — разве что королевская семья.

Но этот вечер был посвящён не им. Он был посвящён мне, выбору Каэлиса, а также остальным участницам Отбора, для многих из которых это был последний вечер в столице. И я сделаю всё, чтобы он длился как можно дольше.

Тамилла и Камилла буквально купались во внимании, будучи близкими родственницами будущей королевы. Камилла неизменно подчёркивала, какие у нас тёплые и поддерживающие отношения. Несколько раз они представляли мне ранее незнакомых кавалеров, и я запоминала каждого, не веря в искренность их чувств, особенно если они просили быть представленными мне уже в первый день.

У Тами, вообще-то, уже было предложение руки и сердца, ещё до сегодняшнего дня, и пусть ухажер был не… самой крупной рыбой в пруду, можно было надеяться, что его чувства к кузине искренни.

В самом углу зала тихо переговаривались герцог Джастин де Вьен и прекрасная леди Лианна Бэар. На месте герцога я бы давно уже обиделась на то, что от меня так легко отказались ради Отбора, но его любовь к Лианне, похоже, была почти слепой. А может, он был однолюбом.

Как бы то ни было, их отношения — не моё дело.

Мне было горько наблюдать за Жизель. Почти весь вечер она находилась под контролем своей матушки, не съела ни крупинки, лишь отпивала воду и разбавленное вино, порой качаясь от усталости. Каждого потенциального кавалера леди Женевьева Мукс выбирала, словно для себя, вовсе не интересуясь мнением дочери, и расстроенное выражение лица Жизель резануло меня по сердцу. Казалось, за время Отбора она впервые узнала, что такое дружба, свобода, возможность мыслить независимо — а теперь этот бал становился для неё возвращением в прежнюю жизнь, под жёсткий материнский надзор.

Зато большая часть девушек по-настоящему наслаждалась вечером. Мелва танцевала пять танцев подряд с Имиром, Селина выбирала между