Риски Лондона — это мой диплом. Для всех я учился летать именно в Английской Королевской школе, а там-то меня никто и не знает. Риски Берлина — это вся ситуация с посылкой из будущего. Тот рыжий убийца ведь прямо показал, как жестко готова вести себя Германия, чтобы выбить из меня интересующие их тайны. Вывод? Лучше остаться дома. С другой стороны, если британцы сами меня пригласили, станут ли они вообще проверять диплом? В конце концов, я там буду один, и никто не помешает в случае чего сказать им, наоборот, про русскую школу.

— Иван Андреевич… — офицеры меня оставили, а вот механик Лукьянов не постеснялся подойти. Вернее, судя по его лицу, как раз постеснялся, но дело оказалось важнее.

— Да, вы что-то хотели сказать?

— Вы слышали про «Положение о привилегиях на изобретения»?

— Патенты?

— Патенты — это больше про Парижскую конвенцию по охране промышленной собственности, но очень похоже.

— Так что вы хотели сказать? — подтолкнул я немного потерявшегося Лукьянова.

— Я… как и положено, подавал заявки на наши изобретения в Комитет по техническим делам. Предкрылки, конструкция колес, крепления для «Льюиса», лонжерон-короб. Они проверяют полезность изобретения и уже дальше сами пересылают его вместе с заключением в Артиллерийское или Инженерное управления.

— Так…

— Естественно, я не оформлял никакие права, потому что война, и неправильно было бы требовать деньги за то, что нужно фронту. Все так делают.

— Хорошо, — я все еще не понимал, к чему ведет Лукьянов.

— Они приняли все наши изобретения, кроме лонжерона. Мы его не испытывали в бою, поэтому мне прислали отказ, назвав эту технологию неважной, — он снова замолчал, словно я уже должен был обо всем догадаться.

— Понимаю, обидно, но что это нам дает?

— Вы правильно сказали, это дает нам возможность подать заявку на патент уже в другой стране. Например, если вы приедете в Лондон и оттуда отправите запрос в Париж, а потом лонжерон-короб получит признание, то… Любой, кто станет использовать эту технологию, станет платить нам отчисления. Вы же тоже родились не дворянином и понимаете, насколько любой семье могут пригодиться эти деньги.

— Подождите, — остановил я Лукьянова. — Вы доделали короб? А испытания?

— Ну, пару раз летали вы сами…

— Этого мало.

— Последние разы я привлекал поручика Мамаева, никаких внешних повреждений. И даже «Моран» смог без флаттера взять шестьдесят градусов в пикировании.

— Вы рисковали.

— После каждого пикирования садились и все проверяли. Как вы учили, — Лукьянов сжал кулаки. — Вы не подумайте, что я ради денег готов был рисковать жизнями. Но идея-то на самом деле очень полезная. А если от нее отказались — надо доказывать! И иностранный опыт — это то, что у нас в стране порой ценят больше, чем что-либо еще!

Что ж, в словах механика определенно был смысл.

— Подумаю, но пока ничего не обещаю, — я снова остался один.

Вернее, теперь с еще одной причиной отправиться именно в Лондон. А что, если посмотреть на ситуацию с другой стороны? Какие минусы будут у этой поездки? Позже остальных приступлю к тренировкам в Каче? Неприятно, но на самом деле до появления самолетов с двигателями от «Испано-Сюизы» не критично. Что еще? Попаду под бомбардировку Лондона, она же как раз где-то в сентябре будет…

Я резко замер. Точно! Бомбардировка! Чуть не забыл про нее, но это ведь известный исторический факт. Налет целой группы «Цеппелинов» из Вильгельмсхафена, довольно успешный налет, когда Лондон оказался совершенно к нему не готов. Шанс умереть, явный намек не совать голову в пасть льву, но в то же время… А смогу ли я гулять под ручку с принцессой по Унтер-ден-Линден, когда на головы мирных жителей станут падать бомбы?

Пусть не русских мирных жителей, но… Кажется, даже среди недостатков английского варианты я нашел лишь еще одну причину отправиться именно на остров. Так тому и быть! И, больше не тратя время зря, я развернулся и направился обратно к Ткачеву, чтобы сообщить о своем решении. И только зашел под крышу, как сразу же ливанул дождь. И погода тоже английская — все один к одному.

* * *

Александр Федорович Керенский еще не привык, что его стали замечать настолько большие люди в политике. Всегда хотел в это верить, но только в последние дни мечты начали превращаться в правду. Впрочем, были у этого пристального внимания и минусы. Во-первых, настороженность, а во-вторых: ему начали задавать вопросы… А отвечать за свои поступки Керенский никогда не любил. Вернее, он предпочитал сначала действовать, а потом уже разбираться с последствиями. Не наоборот!

— Александр Федорович, что за дела вы решили вести с английскими посланниками? И что за господин Кей, чье приглашение в Лондон вы приняли? — Александр Иванович Гучков предпочел провести этот разговор без посторонних.

Еще и поглядывал так доброжелательно. С его аккуратной бородкой и идеально отглаженным костюмом-тройкой с поднятым воротником это смотрелось даже участливо. Вот только Керенский знал немало людей, которых съел этот добрый энергичный либерал, и не хотел стать следующим.

— Англичане заинтересовались нашими новыми технологиями, а потом намекнули, что готовы оказать помощь даже при внутренних противоречиях… — голос Керенского дрогнул из опасений, не примет ли Гучков возможную угрозу на свой счет, но нет, тот продолжал мило улыбаться. — Они не сказали прямо, но те люди, через которых они передавали послания, раньше были связаны с разведкой. Это оставляет не так много вариантов, с кем мы имеем дело.

— Вы, наверно, не знаете, — Гучков погладил бороду, словно привязывая взгляд Александра Федоровича к своим губам, и его немного нескладная речь сразу начала казаться злее и увереннее. — Английская разведка — это капитан Смит-Камминг, вот только он подписывает свои послания буквой Си. Букву Кей же использует его коллега, майор Вернон Келл, но он занимается уже не разведкой, а контрразведкой. Основная задача — работа с германскими шпионами, и вот, кажется, у них он и нашел что-то достаточно интересное, чтобы начать свою игру даже за границей. Вы понимаете?

— Помочь он вряд ли сможет. А нас втянут во внутрианглийские игры.

— Именно поэтому умные люди решили дождаться предложения и от другой стороны, просто чтобы понимать, что там происходит. И нужно ли это России… — Гучков заметил быстрый взгляд Керенского и пояснил. — Не стоит удивляться. Настоящая политика, конечно, не знает сентиментальности, однако мы с вами должны понимать и то, что именно Россия дает нам с вами силу. Чем она сильнее, чем ее считают опаснее, тем больше наше влияние на