не расклеился, и только жесткий разговор помог прийти в себя. Как он объяснял: нельзя внезапно заявить, что человек не виноват, потому что… Он-то знает, что это не так. Соврешь, и он уже больше не станет тебя слушать. А вот поможешь понять цену ошибки, и тогда появится шанс, что он сумеет двинуться дальше и перестанет закапывать себя в прошлое.

Не знаю, понял ли меня Божич, но он точно задумался и кивнул. Хороший знак. Теперь нужно было возвращаться в отряд, рассказывать ребятам и Ткачеву о том, что мы еще одного пилота лишились… Настроение испортилось вместе с погодой, которая словно решила, что раз уж у нас летать некому, то тогда она как раз и побесится. Так я и приехал на аэродром под вспышки молний и раскаты грома. Наверно, именно так и привозят печальные новости.

— Уже слышал, — встретил меня Вячеслав Матвеевич.

Рядом сидели Микаелянц с Мамаевым, чуть в стороне травмированные Гусев с Орловым — вот и все, что осталось от авиаотряда.

— Я…

— Не надо, — остановил меня есаул. — В любом случае полеты в этом году уже, считай, закончены. Боевые действия замедляются, фронт на севере может остановиться в любое время. А к новому году мы снова будем готовы!

— Вячеслав Матвеевич договорился, что нас переведут на юг, чтобы мы смогли еще месяц-другой практиковаться и помочь налетать практику новым пилотам авиаотряда.

— Это не замена, — добавил, по-своему прочитав мое выражение лица, Ткачев. — Просто расширение. А так мы будем ждать каждого: и корнета Маркова, и прапорщика Божича.

— Может, в Сербию? — неожиданно для самого себя предложил я. Кажется, горячий вечер все-таки меня зацепил, надо было быстрее брать себя в руки.

— В Сербии все не так плохо, — заметил Орлов. — После нашего успеха под Вильно Германия сбавила натиск, теперь король Карагеоргиевич сможет и сам стабилизировать линию фронта. Хотя бы часть страны, но удержит, а в следующем году мы снова пойдем вперед на юге и еще посмотрим, кому там придется жарко. Сербам или предателям болгарам!

— В том числе и поэтому мы отправимся в Крым. Важен не крошечный результат сейчас, а подготовка людей, чтобы обеспечить большой успех в 1916 году. Это задача для всех наших авиаотрядов, кроме… — Ткачев сделал паузу. — Ивана Андреевича.

— Гадость какая-то случилась? — понимающе вздохнул я.

— Принцесса германская ответила? — предположил Мамаев.

— Политики в Петрограде что-то придумали? — выдал свой вариант Орлов.

— Как ни странно… — Ткачев улыбнулся. — Вы все угадали.

А потом выложил на стол очередную германскую газету. По отсутствию перевода становилось понятно, что передали ее совсем недавно. Я поискал дату, и точно — вчерашняя, очень даже оперативно сработали. Вот только что же такого написала принцесса, если это может помешать моему обучению?

— Сейчас переведу, — Орлов подхватил газету и принялся ловко, даже без пауз, зачитывать написанное.

Бла-бла-бла. Принцесса писала, что очень воодушевлена моим искренним ответом. Бла-бла-бла. Ужасы несправедливой войны ужасны… Я вздохнул: когда не получается победить, война действительно ужасна. Тем временем Орлов добрался только до второй половины письма, где принцесса сообщала, как рада тому, что наша встреча могла стать для кого-то лучиком надежды… Сколько же воды.

— И, наконец, главное… — Орлов поднял на меня взгляд, опустил на письмо, и снова на меня. — Она приглашает вас в Берлин.

— Всего после второго свидания? — пошутил я, разрушая серьезность момента.

— Второго? — Мамаев приоткрыл рот от удивления.

— Первое было во время моего вылета, за второе будем считать наш первый обмен письмами. Вам не кажется, что наши отношения развиваются слишком быстро?

— Тем не менее, это хорошая возможность, — задумчиво сказал Орлов. — Конечно, на морганатический брак вам не стоит рассчитывать, но ваше влияние в обществе и шанс найти невесту с более высоким происхождением кратно вырастут. Это хорошая возможность для всей вашей семьи.

— У меня нет семьи.

— Тогда для основателя рода, — Орлов был непреклонен.

— Кстати, а откуда вообще пошел термин «морганатический брак»? — я постарался опять сменить тему. — Это как-то связано с Морганой?

— Ни капли, — хихикнул Мамаев. — Я слышал версию про старогерманский, где выражение идет от слова «маургжан» — ограничивать.

— А мне дядя рассказывал про версию с утренним даром «ад морганатикам», — немного смутился Гусев.

— Что за версия? — заинтересовался Мамаев.

— Старая традиция: после первой брачной ночи муж преподносил подтвердившей свою девственность жене подарки. Законная жена получала и их, и право стать частью семьи супруга. Незаконная — только подарки. Собственно, и у нас те, кто вступают в морганатический брак, лишают себя прав на наследование или другие привилегии. Как это вышло с союзом Михаила Александровича с Натальей Брасовой.

— Не будем обсуждать братьев царя, — оборвал опасную тему Ткачев. — В общем, Иван Андреевич, вы получили приглашение, в Петрограде еще обдумают, давать ли на него разрешение, но мне кажется… Они не будут против. Та же сделка с «Испано-Сюизой» была заключена в том числе потому, что Россию решили удерживать от окончания войны не только дубинкой, но и пряником. И в столице еще точно не все выжали из этой ситуации.

— Вы тоже думаете, что мне стоит поехать? — я внимательно посмотрел на Ткачева.

— Это вам решать, я же передам вам еще одно приглашение. Это пришло немного раньше и уже полностью одобрено и согласовано на уровне министров Сазонова и Поливанова. Из Лондона поступил запрос на то, чтобы мы выделили несколько летчиков, что так хорошо показали себя во время Виленской оборонительной операции. И так как у вас, Иван Андреевич, уже есть соответствующий опыт, плюс вы сами изначально и учились в Англии… В общем, даю вам время до вечера. Подумайте хорошенько и скажите мне, куда вы отправитесь. В Лондон или Берлин. Но учтите — две недели на дорогу, месяц там, а потом я вас буду ждать обратно в 21-м авиаотряде! Не забудьте, нам еще в следующем году немцу по шапке давать.

Ткачев неуверенно улыбнулся, словно сомневаясь, стоило ли командиру так шутить. Орлов показал большой палец. Гусев сначала по привычке скрывался, но потом просто присоединился к товарищу. А Мамаев запылал пунцовыми от смущения щеками и поспешил выпалить:

— Куда бы вы ни поехали, прошу… Обязательно возьмите с собой мою камеру!

Глава 20

Иду, в любой момент может начаться дождь, но мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и решить, что же делать дальше. Еще недавно думал только о полетах, и вот как же все быстро и резко изменилось. Лондон или Берлин? Как человек из будущего я не отказался бы побывать в каждом из этих городов,