По примеру Ники тем вечером я запаслась вкусняшками, какие были в распоряжении, отыскала в чемодане пару заколок, чтобы хоть немного девочек порадовать, и отправилась к церкви.

Ещё на подходе к месту я почуяла неладное. Кто-то истошно плакал. Вероятнее всего, Тина. Не знаю, где в ту минуту находились Ники с Густавом, но их явно не было рядом. Иначе ни тот, ни другая не допустили бы того, что происходило.

Миновав парк, я подошла к домику, откуда в ту же секунду, распахивая дверь, вылетела, нет, выкатилась толстая, необъятная женщина, таща за волосы Джейн.

Глава 36

Я бросилась к ним.

— Что вы делаете?! — закричала, подбегая и хватая за руки нападавшую. — Отпустите Джейн!

Но разъярённая женщина даже не обернулась и лишь отпихнула меня, отчего я повалилась на землю.

— Мама! Пусти! Мне больно! — кричала девушка, срываясь на рыдание.

— Пошла, я сказала! — рявкнула на неё тётка. — Мистер Роджерс хочет только тебя. И платит слишком хорошо, чтобы оставлять его ни с чем!

Так вот ты какая, Мари Робсон.

— Безумная! — не выдержала я, подскакивая с земли. — Вы понимаете, что делаете?! Она же ваша дочь!

На меня уставились два опухших глаза, обрамлённых тенью синюшных кругов. В полумраке искажённая яростью физиономия Мари походило на лицо злодейки из мультфильма Диснея про русалочку. Вот только ведьма та была красотка по сравнению с исчадием ада, выросшим передо мной.

— Пошла к чёрту! Это мои дети, и никто не вправе забирать их у меня!

— Так почему вы других не уводите? Или от них толку мало? Вам нужны только те, кто принесёт в дом деньги?

Мари рывком отпихнула от себя Джейн и, подхватив пыльные юбки, стала наступать на меня, злобно скалясь.

— Ты кто такая, дрянь? Проблем захотела? Иди, куда шла!

— Я не позволю вам обижать их, — процедила, стойко выдержав, когда ко мне приблизились вплотную. — И не смейте угрожать мне. Забрать у вас детей равно спасти их из преисподней, в которую вы их затягиваете.

Послышались торопливые шаги, а следом голос падре:

— Бог милостивый, что здесь происходит? Мари, зачем вы пришли? Мы же обо всём договорились.

— Я ни о чём с вами не договаривалась! — взвыла Мари, разом превращаясь из мегеры в страдалицу. И началось. — Люди добрые! Вы посмотрите, что делается! Средь бела дня у матери детей отбирают и божьим промыслом прикрываются! Ой, да как же можно! Безбожники! Нелюди!

Она вопила во всю глотку и совсем скоро цирк её сработал. К калитке стали подтягиваться люди и, несмотря на поздний час их с каждой минутой становилось всё больше.

— Детки мои, детки! Хорошие мои! Славные! — вопила мать, тогда как из дома к ней уже выбегала рыдающая Тина, и дети чуть старше.

Они легко поверили этому театру, потому что услышали вдруг то, что всегда так хотели услышать. А Мари продолжала, обнимая их, прижимая к себе, осыпая поцелуями и то и дело разворачиваясь так, чтобы зрителям было лучше видно.

— Как же можно?! — продолжала она. — Как можно допустить такое?! Не бросайте меня! Помогите! Эти черти хотят оставить сиротами моих малышей! Грех то какой!

— Грех! Грех! — послышалось со всех сторон.

Ну и что нам было делать? Не станешь же уподобляться ей и кричать во всеуслышание, что клиенты этой гадины успели уже опорочить Джейн?

Я бессильно сжимала кулаки, падре тяжело сопел. А когда рядом с нами выросла Ники, я едва разобрала сквозь натужные вопли её вопрос:

— Что происходит?

— Как видишь. Мари выставляет нас злодеями. Ты где была?

— В город бегала за молоком. Густав должен был остаться.

Мы уставились на мужчину.

— Мне пришлось отойти. Прихожанка явилась с просьбой, и я не мог её оставить.

Я тяжело вздохнула, наблюдая, как толпа оборачивается против нас. Ещё чуть-чуть и в ход пойдут вилы с факелами.

— Что делать будем? — спросила Ники.

Но не успели мы ответить, как послышался грохот, а через минуту из-за поворота выехал экипаж.

Он остановился возле калитки. А когда люди расступились, пропуская кого-то, я увидела Винсента и вместе с ним констебля.

Люди затихли. Мари тоже. Но молчала она недолго. Сообразив, что местная власть займёт её сторону, если хорошенько постараться, женщина ещё громче завыла и даже выдавила из глаза слезу.

— Господин Хальт! — кричала она, бросаясь ему в ноги. Тот остановился и поморщился брезгливо. — Милорд! Детей у матери забирают! Детей родных! Не допусти-и-ите! Убереги-и-ите! Господи-и-ин!

Не поднимая головы, Винсент уставился исподлобья на нашу троицу.

— Встаньте, Мари, — сказал он. А когда туша, тяжело поднявшись, продолжила стенать, выставил ладонь возле её лица и потребовал. — Помолчите, пожалуйста.

Он подошёл к нам. Бегло скользнув по мне, Винсент тихо обратился к священнику:

— Падре Густав, скажите, пожалуйста, что вы здесь устроили?

Клирик немного растерялся. Но взяв себя в руки, ответил также тихо:

— Эта женщина нарушает законы церкви и добродетели. Она творит ужасные вещи. Нам требовалось срочно изолировать от неё детей.

— Врёт! Он всё врёт! — вновь завизжала Мари, при этом осеняя себя знамением. — Я люблю своих детей! У меня никого нет роднее!

Винсент посмотрел на неё так, что новый крик застрял в глотке женщины, отчего та закашлялась, потрясая множеством подбородков. Дети уже успели попрятаться от неё, и даже Тина, забравшись на руки Джейн, с опаской посматривала на происходящее, шмыгая носиком.

— Святой отец, — снова заговорил Винсент, — спрошу иначе: почему вы решаете подобные дела без участия полиции?

— Но такими вопросами всегда занималась церковь.

— Если бы вам подбросили этих детей под дверь, то ради бога. Но распоряжаться их судьбами при живой матери, какой бы она ни была, вы права не имеете.

— Я составил письмо в епархию.

— Вы поторопились.

Мужчины скрестили взгляды. В тишине, где каждый прислушивался к звукам вокруг, пытаясь уловить, что происходит, делалось жутко. Детям Мари Робсон грозило стать жертвами несовершенного законодательства этого несовершенного времени в мире, где дети, их воспитание и обучение всего чаще брошены были на самотёк. Ники верно тогда сказала. Никто не желал думать о будущем, все эти люди жили здесь и сейчас. А дети. Что-нибудь вырастет и ладно.

Не выдержав, я выступила