— Дело в том, что бог не спешит осчастливить нас с супругом потомством, — продолжала женщина. — И надеяться на чудо я давно перестала. Но теперь, когда всё вот так складывается, и малышка осталась совсем одна, мы с Гансом готовы принять её в свою семью.

Джейн удивлённо посмотрела на меня.

— Ну вот видишь, — усмехнулась я, — а ты говоришь, никому не нужны.

— Но Тина никого не принимает, кроме меня и матери.

— В таком случае было бы замечательно, Джейн, чтобы и ты осталась с нами. Пока малышка не привыкнет. Да и мне бывает помощь нужно по хозяйству. Ты не подумай, у нас все условия. В доме достаточно места, квартал в самой оживлённой части города, рядом рыночная площадь. Все соседи дружны и выручают друг друга. Ты можешь оставаться с нами, сколько захочешь.

Мужчина всё время речи размеренно кивал и не говорил ни слова, тогда как Джейн сжалась и невольно прильнула сильнее к сестре.

Супруги переглянулись. Скорбно поджав губы, женщина добавила:

— Я не стану настаивать. Подумай. Но если ты согласишься, мы сделаем всё, чтобы у Тины было детство, которого заслуживает каждый ребёнок.

Женщина медленно развернулась и, чуть ссутулившись, стала удаляться вместе с мужем по опустевшему двору к калитке. Они не дошли до цели нескольких шагов, как вдруг в тишине раздался голос Джейн:

— Миссис Андрес, мистер Андрес, — позвала она, и пара остановилась. — Мы согласны.

Глава 37

Я смотрела, как огромный мужчина с трепетной нежностью принимает у девушки крохотную, спящую Тину, как та, повозившись немного, устраивается у него на руках и, не просыпаясь, продолжает сопеть. Поразительно, а ведь завтра она проснётся в другом доме, в другой семье, в совсем другой, новой жизни. Там, где её так долго ждали. И что-то подсказывает мне, она будет там счастлива. А Джейн? Джейн выберет свой путь. Она сильная. Жизнь слишком рано закалила её.

Когда рядом со мной кто-то опустился на лавку, я устало вздохнула и не смогла скрыть зевоту.

— Что будет, когда Мари вернётся? — спросила я, не поворачиваясь к Винсенту.

— Из долговой тюрьмы возвращаются только в случае полного погашения долга. Мари неоткуда будет взять эти деньги, и я очень сомневаюсь, что кто-то решит заплатить за неё.

— Ты знал, что она делает?

— Без подробностей.

— Джейн будет бояться теперь выходить из дома.

— Она под защитой Рона Андерса. С ним никто не захочет связываться.

— Как удачно всё сложилось.

— Сам поражаюсь, — Винсент подался вперёд и, облокотившись на колени, заглянул мне в лицо. Стало неловко.

— А ещё, — продолжил он, — я поражаюсь, Линда Петерсон, тому, что ты всегда оказываешься в гуще событий. Чего бы ни происходило. А ведь у нас город маленький, и событий на квадратный фут немного.

Я нервно стряхнула с плеча пыль, которой там не было.

— Это совпадение.

— Да ну? Возможно, ты не знаешь, но вчера в парке кто-то отбил головы нескольким статуям.

— Мне очень жаль, — проговорила ровно, без эмоций.

— А мне нет.

Вот тут пришлось всё-таки посмотреть в самодовольные глаза, потому что я не понимала, к чему клонит Винсент.

— Мне не жаль камни, — повторил он. — Но ты в опасности, Линда. Повреждены только твои образы. Остальные не тронули.

— Кто это был, удалось узнать?

— Нет, он успел скрыться.

— Что ж, тогда не нужно драматизировать, — едко сказала я. — У кого-то с тобой слишком разные представления об искусстве. Только и всего.

Поднялась с лавочки, намереваясь закончить разговор и отправляться на поиски Ники. Здесь нам больше нечего было делать, и требовалось возвращаться домой. Я ждала, что Винсент пойдёт следом, помешает уйти, и мне придётся отбиваться от него. Но вопреки ожиданиям, мужчина ещё более вальяжно раскинулся на лавочке и заулыбался мне вслед.

Обойдя флигель, я не нашла ни Густава, ни подруги. Заглянула в дом — пусто. А когда поймала взглядом ухмыляющегося лорда, тот поманил меня и указал на живую арку, образованную изогнутыми стволами деревьев с пышной зеленью крон, где начиналась аллея с лавочками.

Одарив его недоверием, я направилась туда, а когда ступила на тропинку, над которой нависали раскидистые ветви, замерла в изумлении.

Двое сидели поодаль на лавочке.

Нет, неверно. Сидением то, чем они занимались, назвать было трудно. Обвив друг друга руками, сминая одежду, парочка страстно и довольно шумно целовалась, полагая, что они скрыты от любопытных глаз. Моего приближения пылкие влюблённые, занятые приятным делом, естественно, не услышали.

— Не станем им мешать, — шепнул Винсент, бесшумно оказавшись позади меня. Одна его рука легла мне на талию, другая — на плечо, после чего мужчина легко выволок меня обратно.

Не желая быть услышанной, а тем более облапанной, я начала тихонько лупить по наглым ручищам и возмущаться шёпотом.

— Не трогай меня! Ты что себе позволяешь?!

— Не смог удержаться, — ответили мне, и не подумав извиниться.

Я отступила и, взявшись за голову, прошлась туда-сюда по двору, не находя себе места.

— Это что же мне теперь ждать, пока они там… Нет, они не станут.

— Почему? Я бы на их месте не останавливался.

— Ты с ума сошёл! Падре нельзя!

— Уверен, они никому не станут об этом говорить. И мы тоже, — последние слова были сказаны тем особым тоном, от которого защекотало в самых чувствительных местах. — Не думал, что ты такая набожная, Линда.

— Не то, чтобы. Но я ведь не могу оставить Ники здесь. Мы пришли вместе. И вернуться должны вместе. К тому же завтра нам на работу идти.

Я так разволновалась, что не сразу ощутила, как мою руку сжали тёплые плацы, а мягкие губы оставили на коже поцелуй. Ладонь. Запястье. Предплечье. Вскоре мурашки предвкушения рассы́пались по всему телу, вызывая мелкую дрожь.

Я вырвала руку и испуганно прижала её к себе. В темноте зелёные глаза блеснули колдовством. И когда мужчина приблизился, я почему-то не отступила.

Мы смотрели друг на друга, не в силах лишить себя того, что видим. Его жадность заражала меня. Похоже, я просто устала. Иначе не объяснить было, почему касание его рук к моим волосам, нежные поглаживания вызывали одно единственное желание. И уж точно не бежать без