«золотого мальчика», а затем промыл ему мозги, чтобы он сам стал суперзлодеем: Двуликим. Это была не моя вина, но затем Дент сам устроил серию убийств, расправляясь с жертвами в соответствии с результатами подбрасывания монетки. Это какая-то извращенная моральная логика, да? Для Дента, как Двуликого, случайность подбрасывания монеты – это «справедливость». Но разве социальная критика не ясна? Хотя нам, возможно, и не хотелось бы признать правду: во многих отношениях сама система правосудия – это случайность, на которую влияют неподвластные нам факторы, простые случайности рождения и социальные условия, такие как бедность, расизм и системная косность. Эти факторы, в конечном счете, не более справедливы, а зачастую и менее справедливы, чем подбрасывание монеты Двуликим.

Что еще? Моя шедевральная работа: идеальный «социальный эксперимент», дилемма вагонетки для жителей Готэма. Захватив два парома, один из которых набили заключенными, «коллекцией самых опасных головорезов Харви Дента», а другой – случайными прохожими, так называемыми «милыми невинными гражданами», я заправил их бензином, прикрепил бочки к дистанционному управлению и заставил выбирать, кто взорвется![337] К сожалению, Бэтмен появился в самый последний момент – как говорится в комедиях, время решает все – и предотвратил проблему. Но если бы он этого не сделал, на ваших руках была бы кровь, это точно. И знаете, что еще забавно: как Бэтмен выследил меня? Незаконно! Используя доселе неслыханные уровни слежки, «превратив каждый сотовый телефон в Готэме в микрофон», фактически нарушая неприкосновенность частной жизни каждого жителя Готэма, только после этого Бэтмен спас положение – мой герой![338] Что все это говорит об обществе? Помимо всего прочего, это демонстрирует готовность среднестатистического жителя Готэма по существу уничтожить (или, по крайней мере, посадить в тюрьму) несколько процентов своего населения ради спасения остальной части города. Это сопровождается еще более зловещим предположением о том, что многие из власть имущих считают, что единственным решением проблемы преступности является усиление слежки, и это действительно жуткая мысль. Вы, готэмиты, ведете себя так самоуверенно, но вы сами всего в одном нажатии кнопки от оруэлловского суперзлодея.

Возможно, я захожу в своих шутках дальше, чем когда-либо заходил Эразм. Но все это просто розыгрыши – вы просто не понимаете, возможно, потому, что они за ваш счет, но вы сами виноваты, зануды. Вы просто еще не осознали, какую важную роль могут играть розыгрыши. Конечно, вас могут оттолкнуть некоторые мои мрачные комедии… «смотреть, как горит мир» – это не всем по вкусу[339]. Конечно, многие из моих выходок преступны, аморальны, греховны, довольно серьезны, часто с применением насилия, причиняют вред и приводят к летальному исходу – кражи со взломом, пытки, терроризм и т. д. Но вам не нужно одобрять мои преступления, чтобы ценный социальный комментарий Эразма, которые они содержат в себе. Ну а чего вы хотели? Батиных шуток? Во всех моих шалостях, розыгрышах и шуточках есть доля правды – если бы вы только научились смеяться над собой: часто что-то зловещее в нашем обществе и его институтах раскрывается там, где в противном случае мы могли бы этого не заметить.

Это предложение – шутка

Как я уже говорил, хотя у нас может возникнуть соблазн отказаться от шуток и диктовать серьезность вследствие моральной дилеммы, Эразм и другие философы (включая вашего покорного слугу) спрашивают нас: «Чего такие серьезные?» и показывают, как важно допускать глупости, безрассудство, ошибки, юмор и немного иронии. Самоуничижение в стремлении к правдивости[340]. Но, учитывая все сказанное, мы на самом деле не восхваляем Джокера… Не так ли? В конце концов, я же суперзлодей-убийца, садист, психопат! Я же не прошу вас на самом деле защищать дьявола, не так ли? Даже современная серия книг, посвященная высоким размышлениям, таким как философия и популярная культура, не захотела бы так далеко раздвигать границы условностей, верно?

Имел ли Эразм в виду все, что он сказал, – вопрос открытый. Он восхвалял Глупость в сатирических произведениях и выдавал свою общественную сатиру за то, что она исходила из уст самой Глупости, поэтому трудно сказать, что он думал на самом деле, и, вероятно, он хотел, чтобы все было именно так. Видите ли, Эразм посвятил «Похвалу Глупости» хорошему другу и коллеге-философу Томасу Мору (1478–1535), который умер за то, что говорил правду властям. Иногда Мор мог быть немного педантом; он не верил в развод, даже для короля Англии. Королю Генриху VIII не особо-то понравилось дерзкое мнение Мора, и он приказал обезглавить его – вот это были крутые ребята, да?[341] Эразм восхищался Мором, как человек, любящий истину, что важно, потому что многие интерпретируют «Похвалу [Глупости]» Эразма как осторожную, но решительную критику власти в духе Мора. Некоторые даже заметили, что слово «глупость» в переводе с латыни, на которой писал Эразм, означает moriae, что является игрой слов в фамилии «Мор»[342]. Другими словами, в своей сатире, как из-за Мора, так и от его имени, Эразм очень старался донести суровую правду, одновременно подстраховывая свои политические ставки. Эразм правдоподобно отрицал свою социальную критику, публикуя ее устами рассказчицы «[Похвалы] Глупости». Как пишет Эразм на первой странице, его книга – не что иное, как «похвальное слово Глупости», поэтому ее не следует воспринимать слишком серьезно[343]. Сформулировав это таким образом, Эразм избежал глупости Мора: говорить то, что у тебя в голове, но не лишиться ее.

Мой хороший друг, Загадочник, сказал бы вам, что одной из самых известных философских головоломок является фраза: «Это предложение – ложь». Если это правда, то это ложь; если это ложь, то это правда. Итак, это и то и другое? Или ни то ни другое? Или, возможно, это вообще не имеет отношения к истине?![344] А что насчет предложения: «Это предложение – шутка»? Если предложение серьезное, то это шутка, так что это несерьезно? Но если предложение несерьезно, то это не шутка, значит, оно серьезно? Сатира, подобная «Похвале» Эразма, отчасти похожа на это предложение. Облекая критику в форму «похвалы», мудрость в слова «глупости», Эразм был в некотором роде Загадочником. Он сам притворялся дураком, избегая обвинений, говоря: «Это был не я, это была Глупость!» Многие истины высказываются в шутку.

Это похоже на мой собственный стиль шутить. Когда кто-нибудь печатает мои слова рядом с высказываниями Бэтмена, будь то в местной газете, популярном комиксе или главе в книге по философии, он может просто сказать: «Это был не я! Это был Джокер!» И, в конце концов, до тех пор, пока Бэтмен каждый