указательный палец. — Одним словом, вставайте, граф! Вас ждут великие дела!

— Олег, — позвала Эльвира Эдуардовна, — дал бы поспать гостю. Ты опять со своими штучками.

— Ретируюсь, — ответил он с готовностью и с нарочитой галантностью прикрыл за собой дверь.

Ветров загасил окурок, поплевав на него, отбросил ногами одеяло и встал. Прошел босиком к окну, медленно поднимая и опуская руки, присел несколько раз и начал одеваться.

На столе лежало выстиранное ветровское белье, аккуратно заштопанные шерстяные носки. Выглаженные и вычищенные брюки висели на спинке стула.

На какое-то мгновение Ветрову сделалось неловко от того, что он доставил столько хлопот совсем чужим людям, незнакомым почти, которых увидел впервые только вчера и которых наверняка больше никогда не встретит.

Он быстро оделся, сунул ноги в меховые тапочки Олега Петровича и, помешкав немного, точно не решаясь на встречу с хозяевами, толкнул дверь.

— Доброе утро! — раздельно сказал он, жмурясь от яркого света.

Широкое окно выходило на восток, и розовое мартовское солнце заполняло собой всю кухню.

— Оно действительно доброе, — улыбнувшись, согласилась Эльвира Эдуардовна.

На плите торжественно булькал никелированный чайник, самодовольно сияя зеркальными боками. Кот, лениво развалясь на полу, вытянув лапы, легонько поводил хвостом, закрыв глаза от удовольствия. Гудел огонь, торопливо потрескивая углями.

От всего этого повеяло на Ветрова нерушимым покоем, строгой размеренностью, тихой и застенчивой радостью, понятной и непонятной ему, оставшейся где-то в детстве.

— Оно действительно доброе! — повторила Эльвира Эдуардовна и, прошуршав складками пестрого халата, прошла к окну. — Совсем как у Пушкина, помните? «Мороз и солнце — день чудесный…»

Ветров стоял, прислонившись спиной к косяку двери, нерешителен и тих, раздумывая, с чего бы начать ему этот великолепный день.

— Еще ты дремлешь, друг прелестный, — неожиданно пришел на помощь Олег Петрович. — Пора, красавица, проснись, — он сунул в руки Ветрову полотенце, — промой сомкнуты негой взоры…

Потом они втроем, сидели за столом и неторопливо пили чай, а кот, которого, оказывается, звали Хореем, громко мурлыча, терся под столом о ноги Ветрова, очевидно, проявляя так знаки особого гостеприимства и личной симпатии.

— А борода вам не к лицу, — нарушила молчание Эльвира Эдуардовна, когда Ветров провел ладонью по выбритому подбородку. — Она старила вас. Правда, Олег?

— Н-да, конечно, — согласился тот, протирая носовым платком стекла очков. — Н-да, конечно, — повторил он, надевая очки. — Теперь вы, Вадим, похожи на старательного студента, приехавшего, к тетке в деревню. На каникулы… Одним словом — кладезь мудрости и крепость непорочности.

— Да? — звякнула ложечкой в стакане Эльвира Эдуардовна. — А мне кажется — на аспиранта.

— Аспиранта? — казалось, ассоциации Эльвиры Эдуардовны несколько удивили Олега Петровича, и он внимательно принялся разглядывать Ветрова. — Боюсь, ты ошибаешься, Эля. Понимаешь ли, в лице его, Эля, на мой взгляд, явная нехватка аспирантского самодовольства… Хотя, может быть, ты и права, — улыбнулся он, — не исключено, что современные аспиранты выглядят именно так. Не правда ли? — обратился он к Ветрову. — Кстати, в аспирантуру вы собираетесь?

Ветров пожал плечами.

— Напрасно, — сказала Эльвира Эдуардовна, поднимаясь из-за стола. — Аспирантура попросту необходима, если, конечно, вы хотите чего-нибудь добиться в жизни. А вы должны. Мужчина… Кому как не мужчине… — она глянула на Олега Петровича и замолчала.

Олег Петрович пригнул голову и легонько забарабанил пальцами по столу.

Воцарилось неловкое, непонятное Ветрову молчание.

— Если, Эля, ты имеешь в виду меня… — начал Олег Петрович.

— Тебя, Олег, в виду я не имею, — прервала его Эльвира Эдуардовна и отошла к плите.

Ветрову показалось, что он только что совсем случайно стал свидетелем семейной ссоры, но, глянув на улыбающегося Олега Петровича, набивающего табаком трубку, с радостью понял, что ошибся. Ссоры никакой не было, да и быть не могло в этом доме. Как он только мог подумать об этом?

— Вот, — Эльвира Эдуардовна мыла посуду, — помою посуду, примусь за обед. — Она вздохнула и продолжала: — Из меня вышла первоклассная домашняя работница.

— Хозяйка.

— Ну, Олежек, право же — это синонимы. В нашем доме, по крайней мере… Чем же мы, однако, займемся, мужчины? На припай поедем?

— Разумеется, на припай. Вам, Вадим, доводилось ловить нерестящуюся навагу? Нет? Ну-у, дорогой мой, жить на Севере и не испытать такого…

— Олег прав. Это весьма занятно. Расскажи кому-нибудь на материке — ни за что не поверят. Многому там не поверят, — усмехнулась она невесело.

— Ловить навагу научил нас Куткеви. Знакомый охотник. Кстати, Эля, когда он приехать обещал?

— Куткеви? — пожала она плечами. — Не знаю. Мне не слишком-то понятны его ультраобразные выражения. Как же это он сказал? — задумалась на минуту она. — Ага! «Приеду со второй круглой луной». Вот попробуй-ка и сообрази тут.

— Чего же тут непонятного, — улыбнулся Олег Петрович. — Через два месяца. В марте.

— Значит, скоро приедет? Пить будете? Да?

— Эльвира!

— Прости, пожалуйста. Вырвалось.

Олег Петрович курил, лениво выпуская изо рта дым кольцами, следя, как они висят в воздухе и, поднимаясь к потолку, нехотя тают. Ворот его пестрой рубахи был распахнут, обнажая тонкую шею и сильно выпирающие ключицы.

— А один из ваших медицинских аппаратов Куткеви называет «шаманий глаз». Смешно, не правда ли?

— Рентгеновский? — спросил Ветров, которому совсем неинтересно было слушать о каком-то Куткеви. Ему хотелось просто сидеть и молчать. Молчать и глядеть на Эльвиру Эдуардовну, Олега Петровича…

— Рентгеновский, разумеется.

— Да, — начал Ветров, — живете вы здесь одни…

— Не открытие, — протянул, улыбнувшись, Олег Петрович. — Живем мы здесь одни.

— Не открытие, — согласился Ветров. — Да я и не претендую на него. Я о другом. Живете вы здесь одни, а вдруг кто-нибудь заболеет — вы или Эльвира Эдуардовна?

— Профессиональный интерес, так сказать. Понятно. Ну, что ж, отвечу: в соседней комнате стоит рация.

— Я не о том. Я не об экстренном случае. Это понятно. Я говорю о банальном заболевании. Ну… пневмония, что ли… ринит, отит. Чем только люди не болеют!

— Для такого случая, я полагаю, нам вполне достаточно двух томов справочника практического врача.

— Ну, а если, предположим, — не сдавался Ветров, — по тому же справочнику практического врача вам необходимы дополнительные исследования?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, скажем, анализ крови, хотя бы. Рентгеноскопия… Вот вы, например, Олег Петрович, когда были в последний раз на рентгене? — В Ветрове заговорил врач.

— Я? — удивился Олег Петрович.

— Вы.

— Года три тому назад. Может, больше. Да и потом, дорогой доктор, в рентгене, как мне кажется, не было никакой нужды.

— Тебе всегда что-то кажется, — проговорила недовольно жена. — Перекрестись, когда кажется…

— Здоровый женский юмор, — заметил вскользь Олег Петрович. — А рентген, — обратился он снова к Ветрову, — как мне известно, не панацея, а всего лишь дополнительное средство диагностики. Шаманий глаз, одним словом. Ерунда все это, Вадим… Шаманий