мы будем делать сыр с голубой плесенью. За одну такую головку будут платить золотом втрое больше, чем за обычный твёрдый сыр.

Елизар поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Втрое⁈

— Втрое. А если создадим дефицит — то и впятеро. Потому что это будет статусная вещь. Эксклюзив. Ведите к свободному чану. Показываю один раз.

Мы вернулись в теплый зал. Подмастерья как раз сливали сыворотку из свежей партии, оставляя на дне белую створоженную массу.

Я достал из походной сумки небольшой глиняный горшочек, плотно закрытый вощеной тканью.

— Что это, Александр Владимирович? — Ермолай вытянул шею.

— Это наше синее золото, — я развязал горшочек.

От серовато-голубой пыли пахнуло сырым подвалом и осенним лесом.

Елизар отшатнулся так, словно я достал из горшка живую гадюку.

— Плесень⁈ Я сначала подумал, что ты шутить! В свежий сыр⁈ Да ты рехнулся, Сашка! Ты ж нам всю партию сгноишь!

— Уймись, Елизар, — рыкнул Святозар, хотя и сам смотрел на горшочек с явным подозрением. — Откуда ты эту дрянь взял, Сашка?

— Вырастил, — спокойно ответил я. — Я весь последний месяц в Вольном городе эту заразу культивировал. Вывел нужную плесень на старом куске ржаного хлеба. Пересаживал её на пшеничные лепешки, сушил, перетирал в пыль, снова высаживал. Пока не получил чистый штамм. Я вам её передам — будете растить под строжайшим секретом.

Не слушая причитаний казначея, я щедро рассыпал серую пыль над чаном с сырной массой.

— Она не травит, — продолжил я, глядя на вытянувшееся лицо Ермолая. — Она разрушает молочный жир изнутри, делая вкус невероятно острым и пряным. И главное — она работает как щит, не пуская внутрь настоящую, гнилостную заразу.

— И что теперь? — мастер завороженно смотрел на оседающие споры. — Под пресс её, как обычно? Выдавливать насухо?

— Ни в коем случае. Плесень — живая. Ей нужен воздух, чтобы дышать. Если спрессуете — она задохнется. Собираем массу в формы аккуратно. Пусть под своей массой слежится Внутри должны остаться пустоты.

Мастера под моим руководством бережно переложили сыр в круглые деревянные формы, едва придавив сверху.

— А через три дня, когда головка схватится, мы сделаем вот это, — я достал из сумки длинную, толстую железную спицу. — Прокалываем сыр насквозь. Двадцать, тридцать отверстий сверху донизу. Воздух пойдет по этим каналам внутрь, и плесень начнет расти по пустотам, образуя красивые синие вены.

Ермолай почесал затылок, осмысливая технологию.

— Хитро. А хранить где? В главном подвале?

— Там для неё слишком сухо, — я огляделся. — Нам нужно сырое место. Сквозняк и высокая влажность.

— Есть у нас такой закуток, — кивнул мастер. — Мы там заднюю стену глубже в холм врыли, из породы вода сочится, сырость разводит.

— Идеально. Несите формы туда.

Через час двадцать рыхлых головок будущего деликатеса лежали в темном, сыром тупике отдельного подвала. Условия были спартанскими, но для голубой плесени — лучше не придумаешь.

— Всё, — я повернулся к Ермолаю. — Теперь ждём. Идите наверх, мне нужно проверить, как легли споры.

Мастер пожал плечами и увел своих людей.

Я остался один в сыром полумраке. Дождался, пока дверь закроется, отрезая звуки шагов.

В голове крутилась одна проблема. Сыр с голубой плесенью зреет долго — минимум два, а то и три месяца. У меня не было этого времени. Мне нужно оружие, и оно должно созреть за считанные дни.

Но был и другой нюанс. Я физически не смогу мотаться сюда каждую неделю, чтобы ускорять новые партии сыра, касаясь каждой головки. Если производство будет вставать после моего отъезда — грош цена такому бизнесу.

Значит, можно попробовать ускорять не сыры, а само помещение, в котором сыры зреют, создавая нужные условия с помощью Дара.

Я уперся обеими ладонями прямо во влажный камень стены, охватывая вниманием весь этот сырой, отгороженный закуток.

Сосредоточился. Я такое проделывал впервые и не знал получится ли.

Активация: Энзимное ускорение. Область.

Ощущение было таким, словно из меня разом вытянули половину жизненных сил. Энергия хлынула из тела мощным толчком, впитываясь в камень и деревянные полки.

По рукам пробежали ледяные мурашки, в ушах тонко зазвенело. Я чувствовал, как под воздействием моей воли меняется микроклимат всего помещения. Споры плесени в воздухе и внутри сырных голов начали делиться с неестественной скоростью, агрессивно пожирая молочный белок.

Голова резко закружилась. Я пошатнулся и оперся плечом о каменную стену, сползая по ней на корточки. Перед глазами поплыли черные круги. Система взяла свою плату без скидок — накладывать эффект на целое помещение оказалось в разы тяжелее, чем на еду.

Я сидел на холодном полу, хрипло дыша, пока перед глазами не прояснилось.

И тут перед внутренним взором вспыхнуло системное сообщение:

Внимание! Зафиксировано масштабное применение навыка.

Навык «Энзимное ускорение» повышен до Уровня 2!

Открыто новое свойство: «Аура ферментации». Позволяет напитать энергией закрытое помещение.

Длительность эффекта: 30 дней.

Я обессиленно усмехнулся, утирая пот со лба.

Оно того стоило. Теперь этот каменный мешок на целый месяц превратился в идеальную машину времени для сыра. Ермолай будет просто заносить сюда свежие формы, а через пять дней забирать готовую партию легендарного продукта для отправки в Вольный город. Я же смогу приезжать раз в месяц, чтобы проверять дела и заодно «перезаряжать» подвал.

Никто и никогда не узнает, почему этот сыр зреет так быстро. Это была моя главная тайна и железобетонная гарантия моей монополии.

* * *

Вечером мы сидели в просторном кабинете Святозара.

За окном сгущалась непроглядная темнота, а в очаге жарко трещало пламя, отбрасывая пляшущие тени на бревенчатые стены. На столе стоял пузатый кувшин с вином и остатки ужина.

Нас было четверо: сам князь, Ярослав, я и старый Елизар, прижимающий к груди свою неизменную счетную книгу. Разговор шел серьезный, не для чужих ушей.

— Ну, Елизар, — Святозар откинулся в кресле, глядя на казначея. — Не томи. Давай цифры. Что мы имеем с этого сырного безумия?

Казначей благоговейно погладил кожаный переплет книги, его глаза влажно блеснули.

— Ваша милость… — голос старика дрогнул от искренних эмоций. — За эти полгода, с учетом продаж Саши и отгрузки сыров заезжим купцам… Чистой прибыли, за вычетом всех расходов на обозы и охрану, в казну клана легло четыреста восемьдесят полновесных золотых. И еще целая гора выдержанного сыра ждет Ярмарки!

Ярослав присвистнул. Святозар застыл, прикидывая выручку.

— Четыреста восемьдесят… — повторил князь. — Мы раньше