Алексей Николаевич, не извольте беспокоиться. Уверен, что это какая-то ошибка.

— Я тоже в этом уверен. И, признаться, не ожидал от вас…

— Бросьте, — отмахнулся инспектор. — Долг службы.

— Так, достаточно! — крикнул Ребров. — Ваше благородие, следуйте за мной…

Тяжёлая металлическая дверь с лязгом распахнулась, пропуская нас прямиком на социальное дно. Будто в качестве издёвки — а может, и вовсе не «будто» — та самая камера для аристократов располагалась в са-а-а-а-а-амом дальнем конце изолятора, так что мне пришлось пройти мимо остальных камер. Половина из них пустовала, но в населённой половине был настоящий ужас. Бетонный пол, деревянные скамейки и больше ничего — аскеза как она есть. А на скамейках люди. Не самого высшего сорта, так сказать. Бомжи, которые натворили что-то исключительно чтобы попасть сюда и погреться, алкаши и размалёванные девицы в юбках столь коротких, что они скорее напоминали широкие пояса.

Сломанные жизни. Несчастные люди. Для таких голос в голове, что обещает силу, особенно заманчив. И если демоны смогут развернуться в этом мире по полной, то все эти бедолаги добровольно станут их пехотой.

— Красота, правда? — хмыкнул Артём Борисович, заметив моё задумчивое выражение лица; вот только о чём я думал, не угадал. — А вам, ваше благородие, вот сюда…

Последняя дверь была деревянной, лакированной, в других обстоятельствах я бы даже сказал «красивой». Уваров открыл её и пропустил меня внутрь. А там действительно было вполне прилично. Стены пускай и без обоев, но выкрашены в спокойный беж. У стены широкая кровать с нормальным матрасом и стопочка свежего белья. Рядом тумбочка, письменный стол и даже небольшой шкафчик с книгами. А в углу за мутной стеклянной перегородкой угадывался душевой поддон и унитаз. Роскошь по сравнению с тем, что я только что видел.

— Спрошу на всякий случай, — сказал Ребров, стоя на пороге. — Может, всё-таки хотите сознаться?

— Мне не в чем сознаваться, Артём Борисович…

И тут же подоспела кавалерия. Не пускать Морхина полицейские не могли, а вот моим ребятам вместе с Шапкиным в прямом смысле слова пришлось пробиваться в изолятор с боем. Крики, ругань, и как итог:

— Пропустите! — рявкнул Ребров.

В коридоре тут же появились Авраам Аронович и Саватеевы.

— Алексей Николаевич! — бесцеремонно отодвинув капитана с дороги, юрист вошёл прямиком ко мне в камеру. — С вами всё в порядке? Вас били? Пытали? Быть может, угрожали?

— Ничего такого не заметил, — улыбнулся я и пожал законнику руку.

— Так! — Шапкин обернулся на Артёма Борисовича и посмотрел на него, как на дерьмо. — Позвольте представиться, Шапкин Авраам Аронович, представляю интересы господина Светлова. У меня есть ряд вопросов к вам и к вашему непосредственному начальству.

— Послушайте, я…

— Объясните, пожалуйста, на каком основании задержан его благородие? Где официальное обвинение? Где поставление суда? Где санкция прокурора?

— Всё будет, — только и смог ответить Ребров. — В самое ближайшее… стоп! — Тут капитан собрался с духом. — Вы мне тут не командуйте!

Началась словесная перепалка, в ходе которой Ребров напирал на то, что он борец с преступностью и занимается настоящим делом, и говорил, что вертел все бюрократические проволочки, ведь в конечном итоге справедливость восторжествует. Шапкин был уверен в обратном и обещал капитану большие проблемы. В конце концов пришлось вмешаться мне.

— Авраам Аронович, благодарю вас, — улыбнулся я. — Вы сделали что могли. Думаю, со мной ничего не случится, если я проведу эту ночь здесь. К тому же мне самому крайне интересно узнать, что же там за свидетель у Громова.

— Причём здесь Громов? — уточнил Ребров, при этом лицом он сейчас походил на ребёнка, которого застукали за мелким воровством.

— Ой, — улыбнулся я. — Бросьте. Все ведь всё прекрасно понимают, верно?

Капитан ничего не ответил, но я заметил страх, промелькнувший в его глазах. Н-да, вот она, проблема мелких городов во всей красе. Все друг друга знают, все друг с другом повязаны. И ладно если бы в хорошем ключе, но увы, Торжку с этим не повезло. Я повернулся к законнику.

— Авраам Аронович, ни о чем не переживайте, завтра встретимся вновь и закроем этот вопрос. Все будет хорошо, — моя улыбка стала еще шире.

Юрист глянул на меня как-то странно, но кивнул и направился к выходу. Саватеевы после моего кивка пошли следом, а Ребров указал на открытую дверь в камеру.

— Проходите, Алексей Николаевич, проходите.

— Передайте своему начальству, капитан, что эта история закончится плачевно для всего отдела, — зайдя в камеру, я напоследок подмигнул ему, а потом стальная дверь с лязгом захлопнулась.

Н-да, вот и мой первый раз в тюрьме в этом мире. В прошлом я не то чтобы был частым гостем в таких вот учреждениях, однако пару раз во время учебы мы вместе с друзьями попадали в каталажку. Было весело. Уверен, тут будет не менее, учитывая, кто стоит за всем этим. И ведь гаденыш никак не угомонится, впрочем, о чем это я. Демоны думают в ином ключе, их интересы отличаются от наших, людских.

Прежде чем улечься на койку я решил проверить камеру. Неожиданности мне не нужны. Простукивая стены я не обнаружил никаких скрытых полостей, никаких дыр, ничего из которого можно было бы за мной понаблюдать. А вот перейдя на магический взор я присвистнул. Стены, дверь, пол и даже потолок, все было покрыто рунами. Видимо защита, все же камера для дворян, а они почти поголовно обладают магическим даром. Что ж, раз так, то можно наконец-то посмотреть, что за револьверы попали ко мне в руки. Явно не простые штуки.

* * *

Кабинет полковника Уварова.

— Значит, сказал, что это для нас закончится плачевно, так? — Уваров расхохотался, — очень интересно. Жаль нельзя проучить гаденыша. Подумать только, угрожать представителям власти, да где такое вообще видано! — Встав, полковник начал ходить из стороны в сторону.

— Именно так, господин полковник, — Ребров кивнул, — но мне кажется, это всего лишь пустая бравада, только и всего.

— Само собой, — полковник остановился, — когда-то Светловы были в силе и могли поспорить даже с Громовыми, но те времена давно прошли. Ладно, капитан, благодарю за службу, свободен.

Ребров кивнул, отдал честь и покинул кабинет, а Уваров вернулся в кресло и взял телефон в руки. От этой истории изначально пахло не очень хорошо, но он и не мог подумать, что сопляк успел обзавестись хорошим юристом. Этот Авраам Аронович, Уваров слышал о нем. Зубастый, всегда доводит дела до конца, и при этом не имеет абсолютно никакого пиетета перед дворянами. Но это уже не его проблема. Пусть разбирается Громов, раз уж он начал всю эту кутерьму.

Найдя