стараясь не думать о том, как выглядит остальной Кх’хрум, сколько у него ещё конечностей и какой они длины, раз стойка, за которой водился загадочный бармен, была метрах в трёх от нашего диванчика.

— И вот так всегда, — завёл печально-патетическую речь Оливье. — Моя душа, может, тоже мечется, а её затыкают презренным золотом… Не понят, не оценён никем…

— Я тебя потом лорду Велленсу сосватаю, он тоже философ в некотором роде, — пообещала я. — Местный психиа… целитель душ про профессии. И как раз себе постоянного помощника ищет. Он к иномирным культурам очень неравнодушен, так что найдутся благодарные уши и на твои идеи…

Хозяин Тим внимательно смотрел на причудливо изгибающиеся в каком-то языке жестов щупальца, затем кивнул и перевёл:

— Договор Кх’хрум за день составит, завтра будет готов, и возьмёт недорого. Тебе же официальная регистрация брака не нужна? А то в этом случае надо будет отдельное заявление подавать…

— Ни в коем случае! Мне только перед богами отметиться. Ребят, я сама не верю, что это говорю…

— Ох, Женька, нам не объясняй, — только махнули рукой братцы. — Родиться в стране победившего атеизма, чтобы потом самим воду в вино…

— А вы так можете?

— Ванька же водник отчасти, — ответил Санечка. — До нужного градуса догнать вообще не проблема, а там дело за вкусом…

— Ой, а я же про вашу магию так и не спросила! Покажете? Ва-ань?

— Да ничего особенного на самом деле… У меня да, вода слабенькая и белая целительская. У Санчеса огонь, магия усиления и чуть ментальной.

Действительно, всё как Трис рассказывал… Сразу несколько, причём узконаправленные.

— А вот показывать не проси, — посерьёзнел Санёк. — Заметут сразу. Радары у них тут магические или ещё что, но вычисляют влёт, были случаи. Мы-то сюда типа как торговцы ездим, и то не совсем честным путём…

— Так это не шутки, значит? Действительно такая нетерпимость к чужой магии?

— Ха, нетерпимость, — хмыкнул Ванёк. — Поймают — запечатают на хрен. И в Арсандисе тюрем хватает… А ты думала, в сказку попала?

— Ну, мне казалось, тут всё так славно… Прямо утопия какая-то…

— Нет, Женька, всё как везде… И идеология, и сегрегация. На Земле расовая, а тут магическая. Это просто в Арсандисе всё таким весёленьким фасадом прикрыто: гуманизм, высокие нравы… А в Империи нашей и того хуже. Ты ж вроде наивной не была никогда…

Ненадолго задумались каждый о своём. Оливье между тем предложил брачеваться прямо на той же площади, где мы встретились, в храме Сагарты Милостивой.

— Там и бабы-жрицы нормальные, подкармливают порой. Да и сама Сагарта ничего так, отвечает даже иногда.

Я проглотила тот факт, что Шарль, оказывается, на короткой ноге с местной богиней. Привирает, поди, как всегда. О том, что это вполне может оказаться правдой, думать не хотелось.

Договорились встретиться здесь же послезавтра утром. А чего тянуть? Договор Кх’хрум уже состряпает, подпишем, поженимся перед божественным ликом, разведёмся. Красота.

У меня снова поджимало время, пора было идти на учёбу, но всё же я спросила братцев:

— Ребят, а вы тут надолго? Когда обратно отплываете?

— Дней десять ещё точно будем. Так что не переживай, малая, наговоримся ещё, даже надоесть успеем!

— Скорее я вам первая… А вы тогда вот что… Не в службу, а в дружбу, а? Не сходите завтра со мной кое-куда? Коробулю вам одну показать хочу…

Арранису я этим же вечером написала, что нашла отличных механиков для их с Лансетом проекта и планирую привести их завтра в мастерскую. Отличная штука всё-таки эта городская почта! Потому что мудрёный аппарат выплюнул ответ почти сразу, словно адресат только моей записки и ждал. Конечно же, это было не так, просто Арранис человек занятой, вот и просиживает вечера за деловыми переписками.

Почерк у графа оказался беглым, уверенным, с сильным нажимом, но разборчивым, без всяких там завитушек или росчерков. Деловым, как его обладатель.

«Премного благодарен, Женя. Жду. Р. А.»

Вот так, скупо и по делу. Я потарабанила пальцами по бумаге. Но взяла новый фамильный бланк и написала:

«Меня или механиков? Ж.»

Затем подрисовала улыбающуюся рожицу и положила в лоток аппарата. Нажала нужный рычажок, и листок исчез в лёгкой вспышке магии. На этот раз ответ пришёл не сразу. Рычит, поди, что от дел отвлекаю всякими глупостями. Но через три минуты аппарат звякнул и выплюнул новое послание:

«Рисунок — это обозначение шутки? Я понял. Наглядно и забавно. Р. А.»

Я чуть рыкнула про себя. От прямого ответа на вопрос ушёл ведь. Да что за человек такой, все провокации на корню рубит. Я быстро накидала новую записку:

«Дарю идею. Озолотишься на таких штампах. Э.»

И подрисовала кислый смайл и кучку монет.

«Непременно воспользуюсь, спасибо. Почему „Э.“? Р. А.»

— По кочану, — недовольно пробурчала я и захлопнула крышку приёмника аппарата. Взбесил только. Спать пойду. Приспичило же мне пообщаться на ночь глядя, будто не знаю, что Арранис тот ещё