— Нет, я не беру.

— Тогда слушай сюда, Саня. Будет тебе служебное, партийное, как раньше говорили, задание от коллектива.

Парень сразу выпрямился, видно, не знал — смеяться или стоять по стойке «смирно».

— Слушаю, Владимир Петрович.

Я видел, как у него в глазах тревога перемешалась с неожиданным интересом.

— Значит так, Саня, берёшь сейчас у Кирилла бабки, находишь ближайший банкомат, кладёшь деньги на карту и возвращаешься. Ясна задача?

Ботаник поёрзал, посмотрел на Кирилла, потом на меня, поправил очки.

— Попробую, Владимир Петрович, — прошептал он, будто боялся, что ошибётся даже в ответе.

Я чуть хлопнул его по плечу, и пацана качнуло. Хлипкий он, конечно…

— Что ты, братец, такой неуверенный? — спросил я. — Бери себя в руки. Ни одна баба на такого не посмотрит.

Он моргнул, не понимая, к чему это.

— Почему? — выдохнул наконец.

— Потому что, Саня, — пояснил я. — Когда ты говоришь «попробую», это значит, что ты сам не уверен, получится или нет. А неуверенный — он и живёт, как будто извиняется за то, что живой.

Я чуть наклонился, чтобы он услышал каждое слово:

— Нормальные, ровные пацаны говорят «сделаю». Усек?

Ботан вздрогнул, но кивнул, опустив взгляд.

— Сделаю, Владимир Петрович, — всё ещё шёпотом, но уже тверже пообещал он.

Я снова хлопнул его по плечу, не так сильно, но так, чтобы он почувствовал силу за этим жестом.

— Вот теперь совсем другой расклад пошёл, — хмыкнул я. — Вот это уже мужской разговор.

Парень поднял глаза, в них мелькнул какой-то внутренний огонёк.

— Кирилл, — позвал я, оборачиваясь к ученику. — Бабки на базу. Нам Саня поможет.

Парень подошёл неохотно. Оглянулся на Мылова, потом на меня. В глазах мелькнуло сомнение…

— Я бы на вашем месте бабки Сане не доверял, Владимир Петрович, — шепнул он. — Он… ну, вы сами видите, какой. Странный.

Я чуть приподнял бровь. Не знал пацан, что доверие — это валюта дороже любой купюры. Я попытался объяснить философию доступно.

— Кирилл, ты знаешь, в чём разница между тем, кто надёжный, и тем, кто просто рядом стоит?

Пацан пожал плечами.

— Не совсем.

— Вот послушай. Есть старая история, которая хорошо мозги на место вставляет. Один купец имел трёх работников. Двух он знал давно — те всегда рядом крутились, улыбались, соглашались. А третий был новичок, тихий, слова лишнего не скажет.

Как-то купцу нужно было срочно доставить мешок серебра. Он посмотрел на всех троих и отдал мешок тому, кому меньше всего доверяли.

Кирилл внимательно слушал.

— Те двое смеялись, — продолжил я. — Мол, не вернётся — обчистит, убежит.

Пацан кивнул.

— А парень взял и принёс мешок обратно, не тронув ни монеты. Купец сказал тогда: «Надёжность не в том, кого ты давно знаешь, а в том, кому впервые доверил и не пожалел»… Так вот, братец, иногда надо дать шанс тому, кто его не ждёт. Тогда узнаешь, кто чего стоит.

Кирилл крепко задумался.

— Как скажете, Владимир Петрович, — ответил он и протянул деньги мне.

— Сколько у нас есть времени до того, как доставка приедет? — спросил я, глядя на Кирилла.

Он сверился с экраном.

— Думаю, час у нас точно есть, Владимир Петрович.

— Ну и отлично, тогда всё по плану, — я повернулся к Сане. — Слышал, Саня? Одна нога здесь, другая там. Через сорок минут — чтобы как штык, понял?

— Понял, Владимир Петрович, — ответил он и аккуратно взял деньги из моих рук.

Я уже собрался что-то добавить, но заметил, что пацан делает странное движение… Поворачивается боком, расстёгивает молнию на куртке, потом начинает засовывать деньги… прямо в трусы.

— Э-э, братец, а это что сейчас было?

Саня замер, покраснел, поёрзал.

— Ну… — пробормотал он. — Я просто подумал… если вдруг начнут напрягать… пацаны… чтобы деньги не забрали. Так… безопаснее.

Я пару секунд молчал, потом выдохнул и кивнул. Всё стало ясно. Не надо быть психологом, чтобы понять, что парень из тех, кого нагинают. Просто потому, что он тихий, один из тех, кто всегда лишний.

— Значит, напрягают тебя иногда, да? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Бывает, Владимир Петрович. Не сильно, просто… подкалывают.

— Подкалывают, — повторил я, глядя в сторону Кирилла, и тот сразу сделал вид, что рассматривает свой телефон.

Я перевёл взгляд обратно на Саню.

— Ладно, понял. Слушай, братец, если что — на связи, — я протянул ему ладонь и пожал руку. — Если вдруг какие хулиганы зрение начнут лишать, то знай, что я рядом.

Он поднял глаза, впервые за всё время посмотрел на меня прямо… без страха. Просто по-человечески.

— Спасибо, Владимир Петрович, — сказал он.

И пошёл в банкомат. Я посмотрел ему вслед, крепко задумавшись. Иногда человеку просто нужно, чтобы кто-то впервые поверил в него.

— Владимир Петрович, — Кирилл снова подошёл ко мне, держа телефон в руке. — А вам что заказывать? Может, тоже роллы возьмём? Будете?

— Кирюх, я, конечно, по старой теме: шашлычок, картошечка, помидоры с луком, чтоб дымком пахло. Но, — я усмехнулся. — От чего-то нового тоже не откажусь. Так что заказывай на свой вкус. Глянем, что вы тут за экзотику едите.

— Понял, Владимир Петрович. Сделаем красиво.

Тем временем возле моей машины уже собралась стайка парней. Генка с пацанами наконец разобрался с магнитолой, и народ тащился под «Божью коровку».

— Ты к нему, к нему навстречу не ходи… — доносилось из динамиков.

— У него гранитный камушек в груди! — хором подхватила школота.

Я невольно усмехнулся. «Божья коровка».

Вот уж не думал, что эти слова снова услышу из собственной машины в окружении двух десятков ребят, родившихся после того, как та песня перестала быть хитом.

— Нравится? — спросил я, проходя мимо.

— Нормально качает, — отозвался кто-то из них.

Вот и хорошо. Антураж был подготовлен — музыка, народ подтянулся, пицца в пути.

Марина стояла у входа в школу с круглыми глазами, словно она до сих пор не могла поверить в происходящее. Громкая музыка из джипа, хохочущие ученики, физрук в кожанке командует, как на плацу.

— Марина, ну чего стоишь, как памятник? Подходи. Рассказывай, что почём, какие у нас задачи на сегодня? — позвал её я.

Она только раскрыла рот, но не успела вымолвить ни слова, потому что за спиной раздался знакомый, неприятно визгливый голос:

— У нас запрещено парковаться на стоянке для сотрудников! Молодой человек, я вам говорю — переставьте, пожалуйста, машину!

Я медленно обернулся.

Навстречу шла завуч, как всегда строгая, подтянутая и с вечным с выражением лица «сейчас всех построю». Глаза её метали молнии, пока она не подошла ближе… и вдруг замерла.

Я стоял в паре метров от неё, опершись о капот джипа, в тёмной