сидят! Какой Люцифер, какое ещё одно перерождение? Дайте мне конфеты хрумкать и в компьютер играть, да ёмаёёёёё»

«Полагаю, требуется полный анализ тела, ибо я не следил за изменениями в процессе их возникновения. Я этим уже занимаюсь».

— Ладно. Но если подытожить, друзья… — Баал валялся пузом кверху, — Мы победили?

Все на него глянули и переглянулись.

Что бы кто ни говорил, как бы мы тут не стонали и вздыхали от боли и усталости, нужно признать.

Мы победили.

Мы пережили вторжение, мы закрыли гештальт с приставучим Безымянным и мы, чёрт возьми, победили Люцифера! Его нет. Всё! И прийти он также уже не сможет, как минимум из-за моей адаптации!

Всё, ребята! Всё! Грёбанная свобода!

Конечно все рады! Просто ещё не отошли, вот и ворчливые такие.

Я с улыбкой вздохнул и начал двигать табуретку, потому что не мог достать до верхней полки. Там от меня сладости прятали, потому что я всё за день сожру. Пока не видят — попытаю удачу.

И стоило мне залезть, обрадоваться печенькам и уже потащить их в рот, как…

— … Михаэль…, — услышал я.

— А? Что? — оборачиваюсь.

Все продолжали материть Люцифера и выпускать пар после случившегося. Никто меня не звал. Вернее, делали вид. Потому что я точно слышал! А ну не прикалывайтесь!

Я вздыхаю, и возвращаюсь к пожиранию печенья, как снова:

— Мишенька…

— Да что⁈ — уже не выдерживаю.

Все это слышат и недоумённо на меня оборачиваются. Во-первых, судя по лицу бабушки, раскрытой тайне печенек она не рада. Но главное:

— Что? — не поняли они.

— Кто зовёт?

— Эм… никто? — они переглянулись.

Весь испачканный в печенье, да ещё и с набитый ртом, я сглатываю и с беспокойством на них смотрю.

Они ведь не врут.

Но… что тогда… я ведь… я ведь слышу. Будто говорят именно мне, именно в мою сторону.

— «Великая Рогатая Крыса-Крыса!»

Писк. Снизу! Я дёргаю головой, думая что под ногой пробежала крыса, стул качается и я едва не падаю!

— Миша! Осторожно! — подскочил отец.

Я удерживаю равновесие.

— … Михаэлем? — услышал я голос Ауры.

Но она… молчала. Она лишь смотрела. Но я слышал… уверен, это её голос! Отец что-то пытается мне сказать, но всё перебивают голоса.

— … братом…, — Вендиго.

— … Рогатую Крысу! — крысы под землёй.

— … Рогатой Крысе!.. Рогатой Крысе!

Хор голосов вонзился в мою голову. Я закрываю уши, но не помогает! Не помогает!

Я слышу их! Я их слышу!

— Хозяин Леса…

— … Молодым Господином?

— … Великой Рогатой Крысе!

— … Михаэлем… Хозяин… Молодой ГосподинМихэальРогатаякрысамишамихэальгосподинвеликаярогатаякрысавнуксын…

— М-М-М! — я упал на колени и зажмурился от каскада голосов, — Голоса! Я слышу! Я всех вас слышу!

«Обнаружен постоянный урон психике. Связываю его с изменениями в теле»

«Прекрати это! Прекрати!»

«Произвожу попытку. Убавляю чувствительность»

Все ко мне подбежали, наверное пытались спросить в чём проблема, но чем больше они обо мне думали, тем становилось хуже! Всё это слилось в неразборчивый, неостановимый поток, громких звуков! С каждой секундой моя чувствительность лишь росла, а грёбанная подземная колония крыс взрывала мне голову своим чёртовым поклонением!

«Не нашёл средств управления. Перевожу ситуацию в категорию опасной»

[Адаптация — Перегруз Новообразования Мозжечковой Миндалины: 1/1]

И тут… всё стало легче. Намного легче. Будто каждый голосок, каждое слово плавно упало на свою рельсу, и эта рельса вела к компьютеру, который обрабатывал эти запросы.

Это работало только на этот дебильный шепот — остальные звуки я слышал как и прежде. Но… это работало.

Я выдыхаю. Открываю глаза и отдираю руки от ушей.

Теперь хорошо. Теперь можно жить.

«Семь процентов вычислительных мощностей пошло на обработку потока новой информации. Однако теперь вашему мозгу не наносится урон»

«Спасибо… спасибо…», — сглатываю.

«Благодарности излишни. Это моя работа»

«Но что произошло⁈ Ч-что… что это было?», — признаюсь честно, я испугался.

'Анализ показал изменения в вашем мозге — новообразование в районе мозжечковой миндалины. Его природа та же, что и у неизвестных изменений при пробуждении прошлой сущности.

И согласно анализу, я могу предположить принцип её действия. Если маги управляют энергией силой мысли, то следует, что мысль — тоже энергетическая волна. И ваша прошлая сущность порождает такие огромные искажения, что меняет эти волны.

И с появлением нового органа — вы способны улавливать эти изменённые волны'

— Миша, что случилось?.., — аккуратно коснулся меня отец.

— Папа… — медленно поднимаю голову, — У меня… отросточек вырос.

Все замерли и молча на меня посмотрели. Я же волновался. Всё. Капец.

Я инопланетянин.

— Ну… в его возрасте это нормально… вроде. Пора уже… — нахмурился бабушка, — Хотя он Похоть, может и все два будут…

— Дорогая! — надавил Всеволод.

— Ой, да что⁈ Я бред несу, когда волнуюсь, я не могу себя контролировать! — махнула она руками и упала обратно на диван.

Отец снова на меня серьёзно глянул и попросил рассказать конкретнее. Я выдыхаю, собираюсь с силами и, сжав кулачки, рассказываю о произошедшем. О боли, о голосах. Что слышу своё имя вне контекста, что слышу даже прозвище от крыс под землёй!

Я не уточнил, что компьютер в моей голове всё это пережёвывает, как и не сказал про миндальные орешки, потому что не могу о них знать. Но остальное…

— Я почувствовал отросточек, — погладил я затылок, — Я… я могу слышать своё имя.

Все переглянулись. Аура, серьёзно нахмурив мордочку, прыгнула ко мне и снова коснулась лапкой лба.

Вердикт отрицательный. Всё ещё никакого Люцифера.

— И-и… не болит теперь? — переживал отец.

— Неть. Привык.

— А это услышишь? — он отошёл и отвернулся, — «Михаэль»

— Да. Михаэль.

Батя раскрыл глаза от шока.

— А… а это⁈ — отошёл за стену, — «… Миша»

— Конец предложения. Миша.

— О-бал-деть… — присел он.

Обалдели все.

Уж я — и подавно. Тьфу блин, ещё хвастался, что не страдал от Люцифера, и вообще, меньше всех отхватил. Ага. Вот и догнало.

— Ты что… теперь и мысли читаешь? Нет, ну, не все, но… но… — Марк аж на руки посмотрел, — Это вообще как? Миша, сынок, ёмаё, ты кто?..

* * *

Примерно в то же время. Алушанира.

В новом отстроенном дворце Алушаниры, прямо в тронном зале, стояло одно из красивейших существ во всех мирах. Высокая, беловолосая женщина кружилась вокруг зеркала, примеряя к себе