столик с инструментами.

Светильники питались от батарей, уложенных возле стены. Проводов к общей сети не было.

На другом табурете лежал автомат Штурмина.

Он отличался от обычного «ППС» широким кожухом прибора снижения звука, непривычным креплением оптики и небольшим фонарём под стволом. Рядом лежала разгрузка с магазинами, торчала пистолетная кобура и рукоять ножа. Сам Алексей не успел переодеться полностью. Снял ватник, и оружие, закатал рукава гимнастёрки, поверх надел передник. Разгрузку сбросил рядом перед тем, как мыть руки.

Сталин остановился у двери.

Власик тихо произнёс:

— Товарищ Сталин, лучше пройти дальше. Здесь тесно.

— Подождём, — ответил Сталин.

Алексей не заметил его.

Он стоял справа от раненого и работал спокойно, коротко отдавая распоряжения. Катерина находилась напротив, подавала инструменты и следила за состоянием офицера. У изголовья врач охраны поддерживал эфирный наркоз. Ещё один санитар держал флакон с раствором выше стола.

— Давление? — спросил Штурмин.

— Падает медленнее, — ответила Катерина. — Пульс слабый, но ровнее.

— Ещё зажим.

Горелова вложила инструмент ему в ладонь.

— Источник вижу, — сказал Алексей. — Брыжеечный сосуд. Катя, отсос.

Она переместила металлическую трубку.

Алексей работал быстро, но не суетился. Его движения мало напоминали человека, который полчаса назад стрелял в лесу и ставил мины у ограды. Сейчас он не оглядывался на дверь, не обращал внимания на шум в коридоре и не спрашивал, кто находится рядом.

Сталин смотрел молча.

Его взгляд несколько раз переходил с рук Штурмина на два небольших светильника, затем на оружие и разгрузку возле стены. Всё это находилось рядом, словно было частями одного комплекта: автомат, магазины, медицинские инструменты, радиостанция в раскрытой сумке и переносное освещение.

Власик тоже заметил, куда он смотрит.

— Снаряжение их группы, товарищ Сталин, — негромко объяснил Николай Сидорович. — Эти лампы привезли с собой.

— Для операций?

— Для работы ночью. Осмотр местности, подрывные работы, оказание помощи.

Сталин ничего не ответил.

На столе Алексей наложил перевязку на повреждённый сосуд и попросил убрать кровь. После этого осторожно проверил кишечник, нашёл повреждение и начал обрабатывать края раны.

— Ещё одно отверстие есть? — спросила Катерина.

— Нет. Пуля прошла по касательной, — ответил Штурмин. — Повезло. Держи здесь.

Горелова сместила зажим.

— Будешь резецировать?

— Не нужно. Края жизнеспособные. Ушьём в два ряда.

Врач у изголовья поднял глаза.

— Долго ещё?

— Основное сделали, — ответил Алексей. — Если давление не упадёт, жить будет.

Сталин продолжал стоять у двери.

Только когда Штурмин закончил работу внутри брюшной полости, сменил инструменты и начал послойно ушивать рану, Иосиф Виссарионович отошёл на полшага.

— Теперь можно идти, — произнёс он.

Власик посмотрел на него, но ничего не спросил.

Они прошли в следующее помещение, где лежали ещё шестеро раненых. Один из них был без сознания, двое могли говорить. Сталин снова спросил фамилии и обстоятельства боя, затем вышел во двор.

У служебного корпуса уже выстроили тех, кто оставался на ногах. Охранники дачи, бойцы внутренних войск, сотрудники НКВД и группа Тихонова стояли вперемешку. У многих были перевязаны руки или головы. Борис Ласкин держал «Дядю Петю» за ремень, хотя пулемёт давно следовало сдать оружейникам. Сарик стоял рядом с винтовкой, а Семён не выпускал из рук тангенту радиостанции висевшей за спиной.

Тихонов подошёл к Сталину.

— Товарищ Сталин, подполковник Тихонов, командир специальной группы Генерального штаба, — представился Степан Григорьевич.

— Знаю, — ответил Сталин. — Доложите кратко.

— Нападали тремя группами. Одна атаковала главные ворота, вторая шла через западный участок, третья обеспечивала связь и уничтожение внешних постов. Западную группу накрыли минами. Первую группу остановили возле служебного корпуса. Командир нападения захвачен живым.

— Скорцени?

— Да, товарищ Сталин. Ранен в бедро. Состояние позволяет допрос.

— Кто его взял?

— Старший лейтенант Штурмин.

Сталин посмотрел на строй.

— Где он?

— Оперирует тяжелораненого офицера НКВД.

— Я видел.

Тихонов на мгновение замолчал.

— Он закончит и прибудет для доклада, — сообщил подполковник.

— Не надо его торопить. Жизнь красного командира важнее чем доклад кому бы ни было. Намного важнее.

Сталин прошёл вдоль строя.

Люди пытались стоять ровнее, но он несколько раз останавливался и приказывал раненым сесть на принесённые скамьи. У одного бойца спросил, кто первым обнаружил подрывников. У другого — кто удерживал дорогу возле служебного корпуса. Ласкину задал вопрос о пулемёте.

— Сколько дисков израсходовали? — спросил Сталин.

— Пять, товарищ Сталин, — ответил Борис. — Шестой начал, но немцы уже пошли назад.

— Пулемёт исправен?

— Так точно.

— А вы?

— Тоже.

Сталин посмотрел на повязку на его щеке.

— Это врач решит.

— Врач уже сказала, что царапина.

— Тогда зачем повязка?

Борис не нашёл ответа.

Рядом кто-то едва слышно усмехнулся. Ласкин бросил взгляд в сторону Копытина, но строй не нарушил.

Возле Семёна Сталин остановился дольше.

— Связь работала всё время? — спросил Иосиф Виссарионович.

— Внутри группы — да, товарищ Сталин, — ответил Сулакшин. — Основная сеть охраны пропала после подрыва кабелей. Мы держали свой канал.

— На этих маленьких станциях?

— Да.

— Сколько их было?

— По одной у каждого бойца.

— Немцы слышали?

— Нет, товарищ Сталин. Работали короткими передачами на заранее заданной частоте. Дальность здесь небольшая.

Сталин посмотрел на Тихонова.

— Значит, когда связь охраны исчезла, ваша группа продолжала управляться?

— Так точно.

— Кто сделал станции?

— Опытная партия по нашему заданию. Работали специалисты Наркомата связи и институт Асеева.

— А светильники?

— Тоже опытные. Изначально предназначались для подрывников и медиков.

Сталин вернулся к середине строя.

— Вольно, — приказал он.

Люди немного расслабились, хотя никто не разошёлся.

Иосиф Виссарионович говорил негромко, поэтому во дворе стало совсем тихо.

— Сегодня вы защищали не только этот дом, — сказал Сталин. — Немцы пришли сюда не ради здания и не ради одного человека. Они рассчитывали ударить по управлению страной в момент, когда армия наступает под Сталинградом. Вы не дали им этого сделать.

Он посмотрел на охранников, у которых ещё оставались на форме следы боя.

— Первые посты приняли удар без предупреждения. Многие погибли, но задержали противника. Войска НКВД и охрана не позволили немцам пройти прямо к дому. Группа Генерального штаба успела перекрыть второй путь и уничтожила ударный отряд. Каждый сделал свою часть работы.

Сталин повернулся к Власику.

— Всех погибших представить к наградам посмертно. Раненых и отличившихся —