перешагнуть через это и оставить позади… это уже не я.

Ферайн по-прежнему лежал на столе у окна, у ее тени был его профиль. Когда он заговорил, голос его прозвучал искренне и легко:

– Прости, так чем занимается твой отец? Память у меня просто ужас.

Облегчение накатило с внезапной силой. Спустя миг Карис тряхнула головой и выдавила улыбку. Затем в последний раз обвела взглядом кухню, задержавшись на старых знакомых предметах. Тесная, убогая хибара. Это место больше над ней не властно.

– Ничем, – сказала она.

Небо снаружи оставалось ясным и безоблачным. Карис закрыла дверь и повесила на плечо сумку. Соленый морской бриз развевал волосы. На душе полегчало. Назад, в Мирессу… но оттуда она двинется вперед: вперед через границу, в Вареслию, навстречу цели. Прохладным солнечным утром все казалось более возможным, более выполнимым. На развилке дороги за воротами рядом с телегой стояла Хаеки. Она подняла руку и помахала.

– Значит, Хаеки – Избранная, – сказал Ферайн. – Благословенная морем – так это у вас называется?

Карис зашагала по тропе.

– Я бы внимание Нульер благословением не назвала, но да.

– Поверить не могу, что кто-то из Бхатума уцелел в ходе Резни. – Внезапно тень рассмеялась. – Хотя в то, что ты послала к праху собственного Вестника, мне тоже никак не верится. Я думал, ты умрешь.

– Оно бы стоило даже этого.

– Для тебя – возможно. Но у меня нашлись бы кое-какие возражения.

– За ее визгом я бы их все равно не услышала. – Карис взглянула на него. – Не придавай особого значения тому, что она наговорила вчера вечером, ладно? Ей от тебя что-то нужно, и ради этого она выдумает что хочешь. Правдой оно от этого не сделается.

– Хм. – Веселость Ферайна угасла. – Спасибо, Карис.

Когда они подошли к крестьянской телеге, гудевшей и подрагивавшей от напряжения изношенных чар Бхатума, Хаеки скрестила руки на груди. Поза ее показалась Карис странно оборонительной, почти боевой: прямые ноги на ширине плеч, подбородок вздернут – словно приготовилась к ссоре.

– Ане тебя сильно достала?

Хаеки отмахнулась, мол, до жрицы ей нет никакого дела.

– И говорить не о чем. Ферму забирает Тион. Он заплатит, как только у него появятся средства, а уж я позабочусь, чтобы деньги дошли до тебя. Мне подумалось, такой вариант всех устроит.

– О! Я и не рассчитывала…

– Выручить удастся немного, да и нескоро. Но это по праву твое имущество.

Карис нахмурилась:

– Разве это имеет значение теперь, когда меня изгнали?

– Имеет, если так говорю я. – Уголки губ Хаеки на миг приподнялись. – Радоваться Боаза не обязана, но повинуется беспрекословно.

– Быстро же ты превращаешься в тирана.

– В смысле, «сводишь счеты»? – Она откинула прядь волос за плечо. – Честно говоря, Ане и остальные могут хоть песок жевать, мне все равно. У меня есть заботы поважнее.

– Например?

Хаеки вздернула подбородок еще выше.

– Нульер возложила на меня миссию, – изрекла она. – Моя Вестница приказывает – я подчиняюсь. Мне велено сопровождать тебя и защищать Сына Ночи, дабы обеспечить ему безопасное возвращение в тело в Элудии. В своей бесконечной милости Владычица соленых вод и морских ежей также не позволит убогими детям нечестивцев выследить тебя.

Карис поправила ремень сумки.

– Ну? – нетерпеливо буркнула Хаеки.

– А меня ты спрашивать собиралась или…

– Такова воля Нульер.

– Тебе даже разговаривать со мной не положено, Хаеки. Я же отступница.

– Уж я-то знаю, кто ты есть.

– Тогда ты понимаешь, какую угрозу я несу для твоей Вестницы.

– Она возложила на меня миссию, – повторила Хаеки, стиснув зубы. Вид у нее сделался очень решительный и… очень уязвимый. – Моя Вестница приказывает – я подчиняюсь. Или ты намерена во второй раз нарушить свое обещание мне, Эска?

Карис помолчала.

– Ты по-прежнему этого хочешь? – спросила она тише. – Даже теперь? Здесь у тебя какая-никакая, а жизнь. Влияние.

Хаеки сплюнула.

– Та еще жизнь, – фыркнула она.

– Теперь все знают, что ты благословенная морем…

– Если я не уеду из Боазы сегодня, я не уеду уже никогда, – перебила подруга. – Карис, я пятнадцать лет таращилась на эту дорогу. Конечно, я хочу. После того как ты сбежала, я каждую ночь лежала без сна и проклинала тебя за нарушенное обещание, потому что в одиночку у меня не хватило духу последовать за тобой. Знала, почему ты сбежала, и, хотя ничто не мешало мне поступить так же, все равно винила тебя. И мне до смерти надоело ощущение… – Она примолкла и мотнула головой. – Мы с Оборо здесь застряли. А теперь осталась только я.

Телега рокотала в тишине.

– Прости, – сказала Карис.

– Не говори так. Не мне.

Карис медленно кивнула.

– Нульер полагает, что способна помешать Новой милости найти меня? – уточнила она. – Остановить конструктов?

– Так она мне сказала.

Карис потерла лоб.

– Ну, полагаю, это будет нелишним.

Глава 21

Миресса преобразилась; блеклые, унылые улицы кишели народом. День освобождения. Ежегодное празднество в память о завершении оккупации привлекало толпы гостей из окрестных деревень и хуторов. Над городом стоял чад от жарящегося мяса и подгоревшего масла, и гудели набухшие от крови комары. В вечернем воздухе гремели пьяные тосты за избавление от вареслийцев.

– Мы сами выбираем себе богов! – орала с карнавальной платформы женщина, размахивая кружкой сидра. – Это Мерсия! Мы сами выбираем себе богов!

Прошло сорок лет со дня подписания Соглашения о независимости, а людской пыл так и не угасал. Карис локтями прокладывала себе путь в толпе. Здесь, у самой границы, оккупацию помнили хорошо – но и эфиритов, несмотря на ненависть к ним, здесь боялись сильнее. В воздухе чувствовалось напряжение: веселье весельем, но атмосфера гудела от угрозы насилия. День освобождения: оккупация кончилась – но ценой Резни.

– Отрицающие Единую еретики, – проворчала Хаеки, сердито зыркнув на пьяную женщину. – Как будто захватчики и есть боги.

Карис высмотрела в потоке пешеходов брешь и ввинтилась в нее. До Мирессы путники добрались ближе к вечеру и на окраине Южного квартала отправили повозку обратно в Боазу. К тому времени празднества уже начались. Артисты в самодельных масках из глины и перьев изображали Бхатума и эфиритов, разыгрывая на потеху публике шумные сражения. Многие нарядились Сваском, и улицы полнились синими лунообразными рожами и бесчисленными фаллосами, выпирающими из-под одежды наподобие водосточных труб. Хаеки при виде этого зрелища разрывалась между отвращением и любопытством.

– Праздник это для них, видите ли, – ворчала она. – Какое же… какое неуважение.

– Сомневаюсь, что Сваска это сильно волнует. – Карис протянула разносчику десять кретов и взяла у него с лотка две чашки разбавленного вина. – И потом, это тоже какой-никакой способ выразить почтение Вестникам. Держи.

– Выразить почтение