идеальной формы — ровный, сильный, внушительный, созданный для того, чтобы сводить с ума.

Я не смогла отвести взгляд. Он пульсировал, подрагивал от возбуждения, словно звал к себе, и от одного его вида у меня пересохло во рту. Александр усмехнулся, заметив мою реакцию.

— Теперь ты… я хочу, чтобы это сделала ты… сейчас… Он весь твой, — его голос дрожит от возбуждения.

— Боже… какой ты пошлый… я не умею такое… — выпаливаю я, вся красная как маков цвет.

— Что ты не умеешь?.. Дрочить? — хмыкает он, продолжая тереться об мою руку.

— Не говори так… Господи… извращуга… — я прячу лицо у него между плечом и шеей.

Но Александр не даёт. Его пальцы приподнимают мой подбородок, заставляя снова смотреть в его глаза.

— Тесса… ответь на вопрос. Ты никогда не дрочила мужчине? — его голос серьёзный, суровый, будто на допросе.

Я вздрагиваю, чувствую, как моё тело будто пульсирует от этого властного, мужского тона.

— Нет… я… я никогда… — признаюсь я почти шёпотом.

Его взгляд становится мягче, а в уголках губ появляется тёплая, почти нежная улыбка.

— Моя сладкая вишенка… — произносит он, наклоняется, целует меня в висок. — Значит, я у тебя первый… Запомни этот момент, детка.

Он снова целует меня, и его рука вместе с моей начинает двигаться. Я чувствую, как его горячая, гладкая кожа под пальцами пульсирует, как дрожит каждый нерв.

— Смотри, как ты его сжимаешь… о, бля… ещё, детка… — он крепче сжимает мою руку на своём члене. — Вот так… Плотнее… медленно… Не спеши. Почувствуй меня.

Я будто в трансе. Рука сама начинает двигаться быстрее, крепче сжимая его. Александр уже сжал мою грудь своей ладонью, его пальцы разминают её, дразнят, сминая в ладони. Он тихо стонет, его тело дрожит от напряжения.

— Давай, сильнее… да детка… вот так… о, мать твою… — его голос срывается на рычание. — О, да… да… вот так… чёрт… чёрт… чёрт…

И в следующую секунду я чувствую, как его горячая сперма изливается в мою ладонь. Его тело вздрагивает, а он прижимается ко мне, тяжело дыша, целует меня в шею, в ухо.

— Ты… просто… охуенная… — шепчет он, по-прежнему не выпуская. — Я бы продал душу, чтобы просыпаться рядом с тобой каждое чёртово утро.

Я опускаюсь головой ему на грудь, а его пальцы медленно гладят мои волосы, будто извиняясь за то, что только что сотворили. А я ловлю себя на мысли… что мне безумно это понравилось..

Глава 23. «Ускользая от Соблазна»

-- ~ Тесса ~ —

Я еле как вырвалась из его объятий, чувствуя, как губы ноют от поцелуев, а кожа словно всё ещё помнит жар его ладоней. Александр был опасно настойчив, а я — непозволительно слаба перед ним. Он умеет касаться так, что ноги подкашиваются, умеет шептать так, что внутри всё сжимается в тугой комок. Александр не просто соблазнял, он стирал грань между дозволенным и запретным. Ещё немного — и я бы уже не смогла остановиться.

Телефон зазвонил в третий раз. Первый и второй Александр игнорировал, отбирая аппарат, как капризный мальчишка, не желающий делить игрушку. Только когда третий вызов настойчиво прорезал воздух, я вырвала мобильник из его руки.

На экране высветилось«Мама». Сердце ёкнуло.

— Не бери… — хрипло выдохнул он, ловя меня за запястье.

— Это мама… третий раз уже… — я попыталась освободиться, но его хватка была железной.

— Мне всё равно. Я ещё не насытился.

Он обхватил моё лицо ладонями, заглянул прямо в душу. Эти серые глаза, полные желания, будто молили остаться. Я сжала губы, борясь с собой.

— Ещё минуту… — попросил он, почти умоляюще. Не тот, властный и жёсткий, а другой… ранимый.

Я позволила себе эту минуту. Он поцеловал меня так, что мир вокруг снова растворился. Губы требовали, руки сжимали бёдра, тело обжигало.

Он поморщился, выпустил меня из рук, но тут же зажал за талию.

— Господи… — прошептала я, начиная судорожно приводить себя в порядок: натягивать перекошенную футболку, поправлять волосы, которые он растрепал своими жадными пальцами.

Александр наблюдал за этим театром с мрачным, хищным выражением лица, опершись на подлокотники кресла. Его взгляд обжигал. В нём было всё: желание, злость, неудовлетворённость, собственничество.

— Не уходи, — сказал он, хрипло, почти зверем.

Я подошла к нему, склонилась и осторожно коснулась его щеки губами. Такой невинный, детский поцелуй, как будто этого могло хватить, чтобы остудить ураган между нами.

Он поймал мою руку, крепко сжав.

— Не хочу, чтобы ты уходила… — его голос стал тише, тяжелее, будто признание вышибало из него последние силы.

Я посмотрела ему в глаза, и что-то внутри снова дрогнуло. Чёрт, он опасен. Опасен для моего спокойствия, для разума, для сердца. А больше всего — для моего тела, которое с ума сходило от одной его близости.

— Я напишу тебе, как буду свободна… Хочешь? — спросила я тихо.

Он чуть улыбнулся. Этот мужчина умел всё — и быть хищником, и быть мальчишкой, и делать так, что я забывала дышать.

— Хочу… — короткий кивок. — А лучше сразу приезжай ко мне. Я пришлю Дэвида..

Я чуть улыбнулась, снова наклонилась и заключила его в короткие, крепкие объятия. Он прижал меня к себе так сильно, что я на мгновение ощутила, как бешено бьётся его сердце.

— Не дразни, Тесса… Не делай так… — выдохнул он у самого уха, его пальцы скользнули по моему бедру, едва не сорвав мой отступающий шаг.

— Надо бежать, — выдавила я, нащупывая в себе остатки воли. — Если сейчас не уйду, то уже не вырвусь.

Он вызвал Дэвида.

— Подгони машину ко входу.

Александр долго смотрел мне вслед. Его взгляд я почувствовала спиной — тяжёлый, тёплый, требовательный.

Уже в лифте я упёрлась лбом в прохладное зеркало и тихо выругалась. Этот мужчина — чёртова катастрофа.

Сообщение от него пришло уже через две минуты:

«Жду тебя. И когда ты окажешься рядом, дороги назад не будет. Я не отпущу. Ни завтра, ни спустя годы. Я твой. Ты — моя. В этой жизни и на все, что будут после. Ты — моя личная вечность...»

Я только усмехнулась. Господи, что же ты со мной делаешь, Александр Уинтерс.

Я никогда не думала, что одно сообщение может так взорвать внутри всё живое.

Казалось бы — строчки на экране, слова без голоса… но от них в груди будто расцвели алые цветы, распуская лепестки до самого сердца. Захотелось развернуться, бросить всё к черту и вернуться — к нему. Прижаться к его широкой груди, вдохнуть запах его кожи, уткнуться лицом в