на неё: на темные ресницы, отбрасывающие тени на щеки, на полуулыбку, трогающую уголки губ. Меня захлестывает такая волна нежности и благодарности, что слова срываются сами, прежде чем я успеваю их обдумать.

— А что, если я позову тебя замуж? Пойдёшь?

Арина вздрагивает и замирает. Кажется, она перестает дышать. Тишина в комнате становится звенящей и осязаемой, давит на уши.

И тут же, словно удар молнии: «Черт. Я не готов... совсем не готов к такому разговору».

По щекам разливается горячая краска смущения и испуга. Зачем я это сказал?

Но желание — сильнее страха. Я и правда хочу на ней жениться. Просто знать, что она моя, — уже недостаточно. Я хочу всего.

Она медленно поворачивается и смотрит на меня долгим, испытующим взглядом, словно пытаясь прочесть в моих глазах самую суть.

— Ты... это серьёзно? — её голос звучит тихо, почти шёпотом.

Я поглаживаю её плечо и чувствуя под пальцами легкое напряжение.

— Абсолютно. Я никогда не был так серьёзен. Ты — мой мир, Арин. И я хочу, чтобы этот мир был со мной до конца.

Девушка вздыхает и отворачивается к окну, за которым раскинулся лунный пейзаж. Молчание затягивается, и каждая секунда кажется вечностью. Сердце стучит так громко, что, кажется, его отчетливый стон слышен в тишине.

— Не слишком ли рано? — наконец спрашивает, вновь отыскивая мой взгляд в полумраке.

— Для чего-то настоящего никогда не бывает рано, — уверенно отвечаю я, целуя её в висок и стараясь скрыть волнение. — Я люблю тебя. И я знаю, что это взаимно. Ведь так?

За завтраком отец делится планами об открытии нового филиала. Помещение в престижном районе уже подобрано, с поставщиками оборудования оговорено, первые шаги продуманы.

— Пока будешь руководить ты, вникнешь во все процессы. Будешь совмещать, — говорит он, откусывая тост. — А когда Арина закончит учёбу, направление перейдёт к ней. У неё талант, да и её исследование — это же готовый бизнес-план.

Я киваю. Отец прав: Моя девушка — прирожденный эколог. Она спасёт мир. Меня так уж точно спасла.