не было. Сайна и её механизмы могли ориентироваться без зрения по звукам и другим косвенным сенсорным данным, выстраивая визуальный путь в виде трёхмерной модели.

Барьер нас легко пропустил, не задавая вопросов. Ощущение, будто входишь в мыльный пузырь. Слегка щекотно, и только. А на той стороне нас ждало мрачное продолжение Чёрной Дороги.

По обе стороны возвышались стражи техноцита. Ряд застывших мёртвых киборгов с погасшими глазами. Здесь они неподвижно стояли, будто операторы давно покинули это место и не посещали эти тела. Но я помнил предостережение о том, что они очень даже активны, если коснуться их.

Не сходить с дороги…

Дорога уходила во мрак, и никакого светлого тоннеля впереди не виднелось. Лишь тьма рассеивается светом из-за барьера со стороны пятнадцатого сектора.

Здесь было абсолютно тихо. Стоило нам застыть на одном месте, как в ушах начинало звенеть. Пахло пылью.

Все почему-то замолчали, хотя приказа не поступало. Но казалось, будто нас кто-то подслушивает и следит за каждым движением.

Но техноцит оставался безмолвным. Мёртвые киборги не шевелились, уставившись погасшими визорами в пустоту.

Света с каждым шагом становилось всё меньше. По мере удаления от пятнадцатого он слаб и начинал тонуть в давящем мраке.

Мерлин не выдержал и, что-то проворчав вполголоса, призвал над ладонью огонёк. Я обернулся к нему и увидел крохотную блеклую искорку у мага над рукой. Судя по напряжению на лице, сил он на неё тратил немало.

Затем соларис добавил силу Цвета в магию. Ничего не изменилось, кроме того, что искорка стала синей.

Сайна, глядя на его эксперименты, попробовала свет в разных спектрах. Что обычный, что ультрафиолетовый, что ионический — все были едва видны, будто тлеющие угольки от костра в безлунную ночь.

Аномалия. Если бы это была магия, красный свет бы её рассеял.

— Ну что, давайте пробовать зелья.

Срок работы у них был ограничен, потому первую часть пути, где ещё было достаточно света, лучше было пройти так.

Сделал несколько глотков. Для растительной цепи у Софьи была адаптированная версия с резким сильным вкусом хвои и можжевельника. Я на миг закрыл глаза, слегка помассировал их, пока пробегали искры, а затем открыл и увидел слабые очертания дороги под ногами и белеющие ряды стоящих по краям тропы в вечном почётном карауле воинов техноцита.

Здесь это были одинаковые фигуры скелетов в технологичной белёсой углеродной броне. Из-за этого их было видно даже лучше, чем тропу, по которой мы шли.

— Держи, — протянула Сайна мой прибор ночного видения.

Надел его. Ничего в целом не поменялось, только оттенки стали зелёными.

— По моему, эффект зелья не складывается с прибором ночного виденья.

— Попробуй этот, — протянула Сайна другой.

Этот был больше похож на очки. Оттенки стали слегка бирюзовыми, но видно стало ещё лучше. Первая модель делала видимо некий анализ и выводила картинку как экран, потому ночное зрение самих глаз не работало. А эта версия была именно что некоей формой оптики. Однако было понятно, что…

— Полную мощность они не выдают. Но чтобы случайно не ткнуться лбом в техноцит — этого хватит.

— Здесь будто бы правила не такие, как в других секторах. Будто свет распространяется иначе, — произнесла Тия и создала над ладонью несколько янтарных светлячков хаоса. — Это мана хаоса. Он универсален и его мало волнуют законы физики. Но… сам видишь.

— Вижу, — кивнул я. — Думаю, нужно просто забить и идти как есть. Тия, Селена, Элейс, Сайна. Теперь вы глаза рейда.

— Арктур, — подала голос Нэсса. — Я могу ощущать пространство через стихию тьмы. И вообще… мне одной здесь кажется настолько уютно?

— Одной, — заметил я с удивлением.

— Я могу ограниченно управлять этой тьмой, — порадовала она. — И вообще, это место даёт мне силы.

— Рад слышать. Тогда тоже будь на стрёме и смотри в оба. Надеюсь, пройдём сектор без лишних приключений. С ускорением Чёрной Дороги это максимум часов шесть.

— Я тоже вижу чуть лучше, — добавила Тия. — Одно из свойств шляпы.

Глаз на её голове моргнул в подтверждение.

Вообще, зелья и приборы ночного видения и так делали достаточно, чтобы идти вперёд.

Я начал прямо на руках растить из чистой маны летучий лишайник и грибные споры, создавая облако. Селена призвала свои парящие семена и магией ветра разнесла перед нами, чтобы охватить поле, которое будет исследовано.

Закрыл глаза. Перед ними начала рисоваться примерная тактическая карта местности.

За плотным строем техноцита начинались обычные локации, и я не мог не захотеть заглянуть туда. При большом желании я бы даже легко мог бы туда перейти через стихийную форму или вырастить там себе новое тело. Но рисковать не хотелось — в Стене всегда найдётся, чем удивить самых хитрых.

— Что-то со звуком, — послышался голос Тии у меня в голове.

Я на мгновение разорвал связь с сетью растений. Осмотрелся насколько позволяло зрение. Тёмные фигуры товарищей были слабо различимы.

В третий раз пожалел, что с нами нет Эстель. Вот кому зрение вообще не нужно для ориентирования в пространстве.

— Что-то приближается, — произнёс приглушённым голосом Элейс.

Прислушался. Где-то вдалеке что-то с грохотом ступало по камню в нашем направлении.

Действительно, звук приближался, но понять, где именно его источник, было сложно. Пока ещё нас разделяло очень большое расстояние, если это не игра восприятия.

Почему-то на душе было мрачно. Сердце колотилось слишком быстро, хотя, казалось бы, причин для этого не было никаких. Я ощутил страх. Навязчивый, сбивающий мысли. Активировал мудрость природы и стало легче. Но чувство никуда не ушло, просто притупилось и превратилось в постоянную давящую тревогу.

— Белка, тут?

— Да — произнесла она будто полушёпотом.

— Дай руку, — я включил мощный фонарь из убежища. От луча света было лишь едва заметное пятно, будто от тлеющей сигареты.

Ладони коснулась холодные длинные пальцы Белой. Она поняла, что мне нужно — я увидел мир её глазами. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в голове стоял ужас. Но Белка умела подавлять чувства, и теперь я видел, каким колоссальным внутренним напряжением это делалось. Она оставалась хладнокровным проходчиком, который не верит навязанным чувствам Стены, зная, что все они — ложь.

Только зубы болели от того, с какой силой она сжала челюсть.

Эмпатия девушки, которая меня и интересовала сейчас больше всего, говорила, что почти весь рейд сейчас находится в том же состоянии. Липкий страх, холодящий ужас и