меня подозрительно, но от денег не отказался. Вероятно, мой внешний вид внушал мало доверия людям. Растрёпанная и уставшая, с покрасневшими и воспаленными от слез глазами я представляла собой довольно жалкое зрелище. Я и правда уже отчаялась найти себе место на ночь, отчего слезы бежали по щекам сами собой. И на этот раз я снова наврала, что буквально несколько часов назад у меня украли сумку с документами. Хозяин ночлежки мне поверил, потому и выделил мне крайнюю комнату напротив туалета и душа, крошечную как кладовая бабушки Томы, но зато с чистым постельным бельем лежащем на узкой деревянной кровати. Все удовольствие стоило мне целых шесть тысяч рублей за сутки, но мне было совершенно все равно… Мне нужен был душ и подушка, а еще кактус с розовыми колючками, стоящий на тумбочке. Завтра куплю себе его и куда бы я не отправилась, он будет всегда со мной.

Глава 34

— Отпусти… Пожалуйста, не надо… — Пальцы судорожно царапают кисть, сжимающую мое горло. — Пожалуйста… — глаза абсолютно сухие в них будто бы насыпали соли. Делаю попытку пошевелить ногами, но я их не чувствую. Что он сделал со мной? Почему я не чувствую своего тела?

— Я посажу тебя на цепь… — голос Паво прорезает сознание, заставляя меня издать жалобный всхлип. Слез по-прежнему нет, я четко вижу его лицо, нависающее надо мной. Воздуха не хватает. Совершаю попытку оттолкнуть его от себя, но безрезультатно… Он как бетонная плита прижимает меня к кровати, не позволяя пошевелиться.

— Я буду кричать… — мой голос сдавленный и хриплый. Наконец из глаз брызгают слезы, его лицо плывет и исчезает во тьме.

— Кричи! — горячее дыхание обжигает мое ухо. Я пытаюсь набрать больше воздуха, но давление на горло усиливается.

— Не спешите. Давайте, дождемся утра? — слышит мое сознание незнакомый мужской голос, но перед глазами уже темная мгла.

Вздрагиваю и распахиваю глаза. Быстро моргаю пытаясь сморгнуть холодную воду, пролитую на мое лицо. Волосы, футболка и матрас, на котором я лежу, моментально становятся мокрыми.

— Привет, любимая!

Оборачиваюсь на голос. Паво подпирает спиной дверь крошечной комнаты. Подрываюсь с кровати, бросаясь к окну.

— Восьмой этаж, — произносит с ухмылкой он. — Как тебе твой новый дом? Оглядись по сторонам… Мило правда? — кивает на серые обои с рыжими потеками.

Прилипаю спиной к подоконнику, наблюдая как он медленно подходит ко мне, сжимаюсь в комок и зажмуриваюсь. Паво с силой давит на мой подбородок, заставляя меня откинуть голову назад.

— Думала, сбежишь от меня? — шипит прямо в губы.

Сжимаю их в тонкую полоску, но он и не думает меня целовать, как делал это раньше. Долго смотрит брезгливым взглядом, а потом толкает меня на кровать. Больно ударяюсь виском об деревянное изголовье. Слышу, как трещит мокрая ткань футболки и начинаю дико кричать. Дернув меня за волосы, тут же запечатывает мой рот ладонью. Снова приближая свое лицо к моему. Убирает руку, позволяя мне глотнуть воздуха. Его жуткий взгляд парализует. Зрачки расширены так сильно, что не видно радужки.

— Не захотела жить как царица, будешь жить как рабыня, — его голос сочится ядом.

— Я лучше умру, чем буду жить с тобой.

— Жить со мной!? — усмехается. — Ты будешь жить одна. Я замурую тебя здесь и буду приезжать тогда, когда захочу. Дом не жилой. Можешь орать сколько угодно, никто тебя не услышит.

— Отпусти, — пытаюсь вырвать запястья, скованные его рукой над моей головой.

— Ты слишком красивая, Роза, — чувствую холод стали чертящей невидимые узоры по моим голым ребрам. — Думаю, твою кукольную внешность стоит немного подправить… Все равно тебя буду видеть только я.

Он отпускает мои руки и надавив предплечьем на грудную клетку принимается рваными движениями срезать ножом мои волосы.

Кричу и извиваюсь пока острая боль не заставляет меня распахнуть глаза. Резко сажусь в кровати. Прикасаюсь пальцами к коже за ухом. Бросаю взгляд на ногти. Я сама расцарапала себе кожу. Волосы взмокли от пота, влажная футболка прилипла к телу. Подрываюсь с места и встав на цыпочки выглядываю в высокое узкое окно. Это цокольный этаж, вдалеке виднеется детская площадка и палисадник. На окне решетка. От вида железных прутьев, перекрывающих свободный выход на улицу, по телу пробегает озноб.

Делаю несколько шагов к двери, нажимаю на ручку, толкаю. Заперто… Я сама ее запирала, ищу глазами ключ. Откидываю подушку, шарю рукой по голубой простыне. Ключа нет на месте. Я точно помню, как клала его под подушку. Заглядываю под кровать, за изголовье, проверяю стык между матрасом и стеной. Снова бросаюсь к двери и дергаю ручку. Ловя приступ паники проверяю содержимое сумки. Все на месте и деньги и золото, все лежит во внутреннем кармане. Выдергиваю из сумки сухую чистую футболку, быстро меняя ту, которая успела стать мокрой за ночь. Бросаю взгляд на дисплей телефона, без двадцати шесть. Раннее утро. Надеваю джинсы и обувь, завязываю волосы в хвост не прибегая к помощи расчески.

Перекидываю ремень сумки через плечо. Тихонько стучу в дверь. Я слышу шорохи и тихие голоса в коридоре, начинаю стучать громче. Судя по всему, заперли меня не просто так. Разворачиваюсь спиной и начинаю колотить в дверь ногой создавая приличный грохот вокруг.

— Откройте!!! — повторяю это несколько раз, каждый раз громче предыдущего. — Немедленно откройте дверь! — шарю в наружном накладном кармане сумки в поисках шпильки или булавки. Неожиданно вспоминаю про маникюрные ножнички, продолжаю копаться в недрах своего багажа. Ножницы находятся не сразу, несколько раз приходится перерыть все содержимое, присев на корточки рядом с раскрытой на полу сумкой. Еще раз пинаю дверь, верчу головой по сторонам.

— Откройте! — зажимаю в кулаке острие ножниц готовясь нанести удар тому, кто попытается меня остановить.

Еще несколько раз пинаю по двери. Безрезультатно... С минуту ковыряюсь ножницами в замочной скважине. Пальцы дрожат, сердце колотится не позволяя мне сконцентрироваться. Глаза бегают по узкому помещению. Взгляд останавливается на массивном деревянном стуле. В комнате пусто: кровать, тумбочка и стул — все небогатое убранство этого так называемого номера. Подхватываю тяжеленный стул за спинку и, собрав все силы, заношу его над головой, обрушивая на высокое узкое оконце. Комнату наполняет звон разбивающегося стекла и осыпающихся осколков. Ставлю стул на пол, под его ножками хрустит стекло.

— Помогите! — взобравшись на стул, кричу в образовавшуюся прореху. — Помогите! — цепляюсь за подоконник, мелкие осколки врезаются в ладони. Кто-то огромный и сильный стягивает меня со стула зажимая ладонью мой рот.

— Сука! Ты мне всех постояльцев на уши подняла, тварь! — волоком тащит меня в коридор.